Шрамы

Холлинс Вера

— Я уже жалею, что пришел сюда, — сказал он покорно, шагая в ногу со мной.

— Тогда почему ты согласился приехать? Мы могли бы пойти куда угодно ещё.

— Потому что ты любишь парки развлечений, и я хочу, чтобы ты повеселилась. Держу пари, тебе скучно дома.

Его невысказанные слова повисли в воздухе, тихо, но ощутимо ударив меня. Он хотел, чтобы я повеселилась, чтобы я могла на время забыть о том, что моего брата больше нет.

Я смотрела на чистое небо, которое казалось мне воплощением того покоя, которого я не могла достичь. Боль терзала меня,

всегда присутствуя и причиняя острую боль, но я должна была продолжать идти вперёд, потому что альтернатива была мрачной. Хейден сказал, что боль всегда будет со мной, и я должна найти способ жить с ней, не позволяя ей подавлять меня. Возможно, через десять лет мне не придётся сознательно думать о том, как избавиться от неё. Возможно, я смогу искренне улыбаться, без преследующих меня демонов.

Может быть, я смогу смириться с тем, что подвела его.

— Ты знаешь меня лучше, чем мой гороскоп, Матео, милый, — подмигнула я ему.

Переполненная автостоянка сменилась переполненным парком развлечений, и в воздухе витали звуки музыки и всеобщего возбуждения. Я обожала толпы, поэтому чем больше людей становилось вокруг и чем громче звучала музыка, тем больше я возбуждалась.

— Куда ты хочешь пойти в первую очередь? — Спросил он.

С коварной улыбкой я указала на американские горки.

— Вон туда.

Как я и ожидала, его лицо напряглось.

— Ты решила меня помучить, да?

Я кивнула с усмешкой:

— Да. И я даже сделаю тебе фото, чтобы у тебя остались приятные воспоминания о сегодняшнем дне.

Он выглядел так, словно в любой момент мог потерять сознание, но не жаловался и неохотно последовал за мной. Я, можно сказать, влюблена в американские горки. В них есть что-то удивительно уникальное, когда острые ощущения смешиваются с адреналином, а страх превращается в бабочек в животе. Ничто не может сравниться с этим чувством. Поэтому, пока Матео считал секунды до того, как мы сможем выйти, я наслаждалась каждой минутой, улыбаясь каждому выступу, с которого открывался вид на весь парк развлечений.

Когда мы вышли, Матео чуть не упал на колени, и его вид был такой, словно его вот-вот стошнит. Я решила сжалиться над ним и, немного осмотревшись, предложила ему прокатиться на карусели. Его реакция была бесценна:

— Пойдем туда, — сказала я, указывая на карусель.

Он недоверчиво посмотрел на меня:

— Ты серьезно?

Я рассмеялась, не в силах сдержаться:

— Конечно.

— Нет. Я не хочу.

— Но ты же собираешься? Потому что я очень, очень хочу прокатиться на карусели. Посмотри на этих милых, как у детей, лошадок. Могу поспорить, что девчонки будут влюбляться в тебя ещё больше, когда увидят, как ты катаешься на них.

— Не могу. Всё, что угодно, только не это.

Я уже собиралась сказать ему, что мы собираемся прокатиться на американских горках ещё раз, когда увидела Шрейю, идущую в нашу сторону с Джайей и Триш. Я посмотрела на Матео, а затем снова на неё.

Я улыбнулась. Вот это было идеально.

— О, смотри! — Сказала я и указала на Шрейю. Она ела розовую сахарную

вату, которая идеально сочеталась с её розовым платьем, и не сводила глаз с киосков, мимо которых они проходили. — Это твоя будущая невеста.

Матео издал стон, полный боли и неудовлетворённости.

— Просто великолепно.

Я прищурилась, глядя на него, и уперла руки в бока.

— В любом случае, ты уже пригласил её на свидание?

Он избегал смотреть на меня, его челюсть была плотно сжата, а взгляд устремлен вдаль. Я была права.

— Я так и знала. Я была уверена, что ты не пригласишь её на свидание.

— Ты всё ещё об этом думаешь, не так ли? — Он провёл рукой по своим вьющимся волосам, по-прежнему не глядя на меня.

Я хотела сказать ему, что это был знак от Вселенной, что они должны быть вместе, потому что она была именно здесь, сейчас. Но я сдержалась, вспомнив о своём обещании самой себе. Я сказала, что буду выше этого. Я сказала, что больше не буду настаивать на своём. Поэтому, как бы мне ни хотелось, чтобы они бросились навстречу друг другу и заключили друг друга в объятия, как в замедленном кино, на глазах у всего остального мира, я решила, что наконец-то должна дать им передышку.

Я проглотила свою гордость и произнесла самое трудное слово:

— Прости.

Его глаза расширились.

— За что?

Я засунула руки в карманы и опустила взгляд на свои ботинки.

— За то, что была занозой в заднице. И за то, что была не очень хорошим другом.

— Ты хороший друг.

— Я почти заставляла тебя быть с ней.

— Не сказал бы, что ты меня заставляла, но ты определенно раздражала.

Я надула губы.

— Приятно слышать, что ты так высокого мнения обо мне. — Я пнула маленький камешек. — Я просто подумала, что вы двое были бы идеальной парой, но раз уж ты не видишь, насколько она идеальна… — Я наклонилась ближе к нему. — Серьезно, я слышала, что она получила больше тридцати открыток на День Святого Валентина! Парни хотят ее! — Сказала я заговорщицки.

Он прижал руку ко рту и широко раскрыл глаза, передразнивая меня.

— Нет! Кто бы мог подумать?

Я отступила назад, подняв руки вверх.

— Хорошо, хорошо. Я поняла. Я больше не буду настаивать. — Я сделала жест, как будто закрывала рот рукой.

Он вздохнул и посмотрел на Шрейю. Выражение его лица стало задумчивым.

— А приглашение прокатиться со мной на одну прогулку считается приглашением на свидание? — Спросил он.

О, это было замечательно! Я прищурилась, глядя на него.

— Что-то здесь не так. Почему такая внезапная перемена?

— Значит, я могу покончить с этим. Так мне не придется прилагать все усилия ради того, чего я даже не хочу.

Я поморщилась.

— Я же сказала тебе, что больше не буду настаивать, так что забудь об этом.

— Слишком поздно, потому что, во-первых, она уже увидела нас, а во-вторых, ты выглядишь слишком несчастной, чтобы я мог отказать тебе. Я дам ей один шанс. — Он поднял палец вверх. — Только один.

Я торжествующе подняла кулак.