Шрамы
Шрифт:
Он держал меня за запястья одной рукой, а другой ласкал мою грудь, прижимаясь ко мне. Я пыталась дышать, охваченная тошнотой и паникой. Казалось, это происходило не со мной.
— Отпусти меня! Я этого не хочу! Отпусти меня! — Кричала я.
Он усмехнулся. Этот человек, этот монстр, усмехнулся.
— Не притворяйся передо мной. Я знаю, что ты хочешь меня, — прорычал он с холодностью, которая передавалась
— Прекрати! Нет! — Снова закричала я, но он быстро заставил меня замолчать, накрыв мой рот своим и задрав юбку. Я даже не могла укусить его. Я вырывалась и лягалась, охваченная ужасом, когда он спустил джинсы. Я была бессильна. Я ничего не могла поделать. Ничего.
Мысленно я умоляла его остановиться. Снова и снова. И снова. Но он не остановился. Он продолжал лишать меня невинности, разрывая меня. Он разрушал мою душу. Он погубил меня…
Пока я не перестала помнить, кем была раньше.
Я резко открыла глаза, задыхаясь и обливаясь потом. Включив прикроватную лампу, я вскочила с кровати, жадно вдыхая воздух. Паника охватила меня, наполняя горло, грудь и все тело, и мне хотелось кричать во весь голос. Я с трудом доковыляла до своей боксерской груши и схватила её, впиваясь пальцами в кожаную поверхность.
— Это в прошлом, — повторяла я про себя, нанося удары по груше, и издавала едва слышный стон. — Всё это в прошлом. Мне больше не будет больно. Я справлюсь.
Выровняв грушу, я нанесла ещё один удар, словно выбрасывая яд из себя. Я наслаждалась физической болью, которая немедленно возникла.
Как я могла даже на мгновение допустить мысль о том, чтобы позволить Мейсену приблизиться ко мне? Как я могла поверить, что на этот раз у меня не останется новых шрамов? Однажды я уже поверила, и моя жизнь перевернулась с ног на голову. На этот раз это могло полностью сломить меня. Мейсен сломал бы меня, и ему даже не пришлось бы напрягаться, чтобы достичь этого. Я не могла позволить себе расслабиться. Я не могла стать такой, как все обычные люди, потому что была слишком сломлена. Я была уничтожена.
Я ударила сильнее, стремясь к тому удовольствию, которого мне всегда было мало. Я подпустила его слишком близко, позволив себе забыть о настоящих ужасах, которые ждали меня за моей спиной. И в тот момент, когда я потеряла бдительность…
Я обрушила свой гнев на боксерскую грушу, ударяя её снова и снова, снова и снова. Мне так хотелось, чтобы Стивен был рядом. Он мог бы отпускать глупые шутки, а я бы закатывала глаза, глядя на него, но вместе мы смогли бы избавиться от демонов прошлого. Я смогла бы забыть, как была одинока и напугана.
Неужели он тоже чувствовал себя одиноким? Может быть, он начал принимать наркотики, потому что все остальное было ему недоступно? Или он начал меняться, потому что я тоже начала меняться? Почему это произошло
Я ударила с большей силой, каждый удар сопровождался болью, словно в бесконечной борьбе. Всё это время я не ощущала себя целостной. Я испытывала острую потребность… в чём? В ясности? В заботливых руках, которые обняли бы меня? В любящих губах, которые сказали бы мне, что мир — это не минное поле и мне не нужно постоянно оглядываться через плечо? В покое?
С каждым ударом моё беспокойство росло, а боль становилась всё глубже. Что со мной происходит? У меня было чёткое видение — выжить самостоятельно. Но теперь, из-за какого-то парня, я не могла избавиться от мысли, что, возможно, мне не нужно было делать это в одиночку. Я могла бы выжить с кем-то… Мы могли бы выжить вместе… Это было трогательно.
Жалкая. Жалкая. Жалкая.
И теперь он спал в соседней комнате. Он умело проник в мой мир, воздействуя на меня различными способами, пока я почти не была готова сдаться.
— Жалкая, — прошипела я. — Такая жалкая.
Боль в костяшках пальцев превратилась в глухую барабанную дробь, но я снова замахнулась кулаком, прежде чем меня остановил стук в дверь.
— Сатана? Открой дверь, — раздался его сонный голос, лишь усиливая мой гнев. Я действительно хотела, чтобы он был рядом со мной. Я почти позволила ему снова погубить меня.
Я подошла к двери и распахнула ее настежь, борясь с внезапным желанием вытолкнуть его из своей жизни.
— Тебе не спится, да? Уверен, что люди на другом конце города могли слышать, как ты колотишь кулаками, — сказал он с полуулыбкой, прежде чем заметил, во что я одета. На мне был короткий спальный топ и шорты, которые плотно прилегали к телу, не оставляя простора для воображения. Я не побрила ноги и, вспомнив об этом, пожалела, что не сделала этого раньше, и мой гнев удвоился.
— Какого хрена тебе надо? — Зарычала я на него, и он, нахмурившись, поднял глаза, чтобы встретиться с моими.
— Что не так? Почему ты злишься?
— Я расстроена, потому что какой-то невежественный человек прервал меня во время драки. Возвращайся в постель.
Его лицо утратило всякое выражение сонливости, сменившись хмурым взглядом.
— Я не понимаю, в чем твоя проблема, но ты не будешь так со мной разговаривать.
— Я могу говорить с тобой, как захочу. Это мой дом.
С рычанием он ворвался в мою комнату и закрыл за собой дверь.
— Что, черт возьми, с тобой происходит? Я не сделал ничего, чтобы ты так со мной обращалась.
— Ты это сделал.
— Что сделал?
— Ты вошел в мою жизнь! Ты все испортил! Я ненавижу чувствовать себя в таком замешательстве. Я этого не вынесу!
— Значит, ты злишься на меня, потому что не можешь разобраться в себе? Посмотри на себя, снова срываешься на мне без причины.
Я сжала руки в кулаки. К своему ужасу, мои глаза наполнились слезами. Я была лицемеркой.