Шрамы Мафии
Шрифт:
– Я не помню, чтобы он был рядом.
– Ты и не могла. Всякий раз, когда я заставлял его присматривать за вами, он держался на расстоянии. Я хотел убрать вас из бизнеса. Особенно тебя. Однако ваша мать хотела, чтобы я держал ее в курсе. Я рассказал ей то, что ей нужно было знать, но, полагаю, это послужило толчком для ее сотрудничества с Тэгом.
– Как ей удалось узнать, чем ты занимаешься в бизнесе?
– На самом деле я спрашивала себя, как моя мать могла быть с моим отцом, зная, что он преступник.
– Она просто сделала это. Мы не
– Да, я это вижу, - сказала я, коротко кивнув. - Мне искренне жаль, что мама поступила так с тобой. Я знала, как сильно ты ее любил.
– Я любил. Я люблю. Ты не должна ее винить.
– Как ты можешь говорить такое?
– Я прищурилась на него, не в силах понять это замечание.
– Она была хорошей женщиной и отличной матерью для тебя. Иногда люди перестают любить. Вот что с ней случилось. Она разлюбила меня. Меня было мало для нее, и я бы ее не отпустил. Я все пытался наладить отношения между нами, но ничего не получалось, потом, когда я увидел ее с Тэгом, это убило меня. Это не первый раз, когда я хотел бы поступить по-другому. Тем более, что я потерял ее.
– Я бы хотела, чтобы она была верна. - Я ценила его попытки сохранить видение мамы в моей голове и нежелание портить мое представление о ней и о том, кем она была, но никогда не было оправдания обману.
– Все в порядке, любимая. Я не хочу, чтобы мы оглядывались назад с сожалением. Есть о чем сожалеть. Господь знает, что я очень сожалею. Я просто хотел одного - увидеть тебя снова. Если я смогу быть уверенным, что ты в безопасности, это будет еще одна вещь, которую я могу взять с собой.
Он уже говорил, как будто знал, когда он умрет.
– Папа, что сказали врачи? Есть ли время, когда все станет действительно плохо?
– Довольно много.
– Я… я буду здесь. - Я не могла его ненавидеть. Никакая часть меня этого не делала, даже если меня тянуло мое моральное суждение. Было только разочарование, зная, что он отличался от человека, которого я создавала в своей голове, когда была ребенком. Всегда было неприятно узнавать, что кто-то отличался от того, чего вы ожидали. Особенно родитель. Во мне не было ненависти, особенно когда то, что подпитывало его действия, защищало меня.
Он опустил взгляд на свои колени, а когда снова посмотрел на меня, его глаза наполнились слезами.
– Это намного больше, чем я заслуживаю. Спасибо.
– Это кажется правильным. Мне здесь лучше, чем пытаться бороться с прошлым.
– Ты должна была стать танцовщицей. Ты должна танцевать на каком-нибудь грандиозном шоу или преподавать в Джульярде. Я никогда не хотел этого для тебя, а глупые ошибки и ревность привели меня сюда.
– Папа, я знаю, что ты не хотел, чтобы кто-то пострадал. Но это случилось, и что касается меня, я действительно не знаю, чего хочу от своей жизни. - Я просто знала две вещи: я больше не могла быть Амелией Тейлор и знала, что хочу быть с Люком. - Но мы можем начать с того, что сосредоточимся
– Я согласен.
Я наклонилась ближе, чтобы прошептать. - Нам нужны бриллианты.
В доме была только Миллисента. Снаружи я видела двух папиных ребят.
– Я все еще не согласен с этим.
– Лучше всего, чтобы они у нас были. Я знаю, что это почти открыто, но для меня было бы хуже, если мы обнаружим, что им удалось найти их и ворваться в объект, чтобы украсть их.
– Придется устроить диверсию. За домом ведется наблюдение. За всем наблюдают. Я чувствую себя параноиком, просто разговаривая с тобой сейчас. - Он вздохнул.
– Не беспокойся об этом. - По крайней мере, все мои годы работы копом что-то значили. Я могла спланировать скрытную миссию с закрытыми глазами. - Я это прикрою.
Мне не нравилась эта история о том, что за домом следят. Как они следили?
Я встала и посмотрела на книжный шкаф, где, как я знала, папа всегда держал фотоаппарат.
– Пап, мы должны отключить систему безопасности.
– Нет, эта штука держит нас в безопасности. Дом непроницаем. У нас есть самое современное оборудование. Клянусь, это единственное, что поддерживает меня в живых. Если что-то окажется неуместным, я сразу перейду к моему контакту в ЦРУ.
ЦРУ. Боже, почему я вообще удивилась?
– Папа, поверь мне. Ты думал, что телефоны прослушивают. Вот почему ты не стал разговаривать с Люком. Систему безопасности тоже можно прослушивать. Хакеры могут взломать частоту и использовать все, что захотят. Если мы хотим отвлечься, нам нужно отключить систему. Таким образом, мы будем контролировать то, что видим, а не то, чего не можем видеть и о чем должны беспокоиться.
– Ух, Амелия, вы, ребята, лишаете меня всего, что, как мне кажется, работает.
– Я делаю не это. Я коп, помнишь, и я много знаю о таких вещах. Мы отключим систему безопасности и поставим охрану, чтобы проверять, кто входит и выходит из помещения.
– Похоже, ты в режиме полицейского, конечно, - сказал голос из двери.
Люк.
Его голос мгновенно повернул меня к нему.
Я ожидала, что он зайдет немного позже. Я еще даже не была полностью одета.
Его тлеющий взгляд заставил меня покраснеть.
Я пробежалась взглядом по его фигуре, заметив, как его длинная футболка с узкими рукавами прилегает к его мускулам, заставляя их выделяться. Он продемонстрировал татуировки, извивающиеся на его толстых предплечьях, закатав рукава.
Темные джинсы низко свисали у него на бедрах.
Он был из тех мужчин, которые выглядели непринужденно, как будто он был готов к подиуму, и одевался так, как будто он был готов стать сердцеедом любой женской фантазии.
В моей голове возник образ, как он раздевает меня, наклоняет меня над диваном и берет меня сзади.
Совсем не подходящее время для таких мыслей.
Папа хмыкнул, напомнив мне, что он все еще здесь.
– Босс. - Люк посмотрел на него и кивнул.