Шрамы Мафии
Шрифт:
– Я согласен, но нам также нужны бриллианты, - парировал Люк.
– Нет, бриллианты остаются на месте. Мы не можем держать бриллианты и Амелию в одном месте. Это глупо.
– Они идут сюда и не остановятся, пока не получат и то, и другое. Она и бриллианты. Виктор месяц играл с нами, учился. Поверь мне, это было не только из-за его дурацких игр. Их нужно остановить. Мы идем за ними и остановим их.
– Я не хочу кровавой бани.
– Мы не можем просто сидеть без дела, как утки, - возражал Люк. - Мы здесь сильнее. Если
– Люк вспыхнул.
Я не могла в это поверить. Это было похоже на планирование войны.
– Нам следует вызвать федералов или хотя бы копов, - предложила я.
Они двое посмотрели на меня, как будто я только что сказала что-то по-настоящему смешное.
– Амелия, я знаю, ты думаешь, что это хорошая идея, но это не так, - ответил Люк.
Я несколько раз моргнула. Моя кровь бурлила и кипела. Это было для меня главным. Взять закон в свои руки.
– Почему, почему бы и нет? Для этого они и есть.
– Я согласен, но все они действуют так, как мы сейчас не можем себе позволить. Не говоря уже об общем факте, что мы не знаем, кому доверять. Вспомни Коула, - Люк приподнял плечи.
– Как, черт возьми, я могла забыть Коула?
– я сжала кулаки, к щекам прилил жар. - Это моя вина, что он был убит.
– Нет, - Люк тоже встал. - Это не твоя вина. Это был человек, который помогает Тэгу. Вот кто. И этот человек - коп. У Коула не было причин умирать. Амелия, я говорил это с первого дня. Есть крыса, и это один из твоих парней.
Твоих парней.
Я ненавидела то, как он это сказал, с таким отвращением и презрением.
– Итак, поскольку у нас есть кто-то, кто им помогает, ты думаешь, что это нормально, если все взять на себя?
– Я сделаю то, что должен, чтобы защитить тебя.
Боже, это было дежа вю.
Папа сказал мне подобные слова десять лет назад.
Я покачала головой и вышла.
Люк последовал за мной в холл и схватил меня за руку, потянув назад.
– Амелия, ты же знаешь, что мы не можем сообщить об этом в полицию и позволить им позаботиться об этом. - Его лицо исказилось от ярости. - Как ты думаешь, почему мы приехали сюда?
Я посмотрела на него. Я знала, я знала ответ на этот вопрос, и я знала, что весь этот разговор был сумасшедшим. Для меня было безумием думать, что мы можем доверить это полиции или федеральным властям, когда они были так же виновны.
Этого было слишком много, и когда я посмотрела на Люка, я подумала, что это может быть моя жизнь.
Мысль о том, что люди, чья работа заключалась в нашей защите , недостижима. Быть с кем-то, кто взял дело в свои руки.
– Только сегодня утром ты говорил об изменении. Это не изменения.
Его лицо поникло. - Это не то, Амелия, и ты это
Я не думала об этом. - Может, ты и не будешь.
Он наклонился вперед. - Послушай, Амелия, я не буду ничего приукрашивать или раскрашивать себя в хорошем свете. Я не такой. Я связан с твоим отцом. То, что меня запрут, меня не беспокоит, но я не собираюсь бросить тебя бороться за свою жизнь.
– Мне нужно время, чтобы осмыслить это. - И немного места.
Это действительно было слишком. Всего за один день я увидела своего отца, узнала о предательстве моей матери, узнала, почему этот человек - Тэг хотел, чтобы я умерла, и что мой отец был хранителем редких алмазов, которые были настолько редкими, что Люк считал их мифом. Когда моя жизнь превратилась в какой-нибудь фильм об Индиане Джонсе?
Он вздохнул и отпустил мою руку, позволив мне уйти.
Я пошла к черному выходу через кухню. Это привело меня на территорию особняка.
Я еще не видела все жилище Люка, но я вообразила, что это будет похоже на то, что было у нас здесь.
То, что у меня было.
Я бросилась через сад в маленькую беседку с садовыми качелями. Я приходила сюда подумать, когда была маленькой.
Я проводила здесь часы, просто перебирая танцевальные номера и шаги. И другие вещи тоже.
Я снова была здесь.
Выглядело так же. Я рухнула на твердую древесину качелей и ударила ногой по земле позади, чтобы вызвать покачивания.
Прислонив голову к длинным коричневым переплетенным лозам, я начала думать.
Единственное правильное решение здесь было тем, которое сработало бы лучше всего.
Я не могла вынести того факта, что Люк попадет в тюрьму. Итак, их путь был правильным.
Никаких копов и федералов? Мы всё возьмем в свои руки.
Вот почему мы были здесь.
Здесь, в Чикаго.
Делали все по-своему. Я закрыла глаза и приняла все это. Мое тело стало тяжелее, и я могла бы заснуть прямо здесь. Мой старый профессор колледжа однажды сказал, что умственное напряжение может истощить вас до такой степени, что вы почувствуете, будто только что пробежали марафон.
Вот как я себя чувствовала сейчас. Как будто я без остановки бегала на самом длинном марафоне. Тело полностью поглощено им, как и мой разум.
Что мне нужно было сделать, так это принять вещи такими, какие они есть. Это было препятствие, которое мне пришлось преодолеть.
Дело не в том, преступник или нет.
Тогда, когда все дошло до апогея и я узнала правду о своем отце, он делал то, что считал лучшим, чтобы защитить меня. Я никак не могла оправдать его поведение, но его способ работал долгое время. Это купило годы свободы, которую я искала.