Шрамы Мафии

Грэй Хардин

Была суббота. У Макса было барбекю в его доме, и каким-то образом я закончила тем, что целовалась с Синклером, потому что, вероятно, хотела почувствовать что-то другое, кроме этой высасывающей душу потери.

– Прошу прощения, если я дала тебе неверное представление. Я просто хочу, чтобы мы были друзьями. Это все. Я не хочу делать тебе больно. Ты заслуживаешь того, кто может дать больше, чем я, и кто может чувствовать к тебе больше, чем то, что я чувствовала.

– Потому что ты предпочитаешь быть с преступником, чем со мной?
– он кивнул.

–

Это не так.

– На что это похоже? Люк преступник, и ты его почти не знаешь. Мы просто знаем, что он использует данные мертвого уже бог знает сколько времени. Этого достаточно, но он мог быть способен на все остальное. К тому же он явно был крысой в нашей группе. В моих глазах он работал с Монтгомери.

Я внутренне застонала. Конечно, так могло показаться. Руз, вероятно, позволил всем так думать. Я не упоминала Люка с тех пор, как он ушел, и ребята знали, что со мной о нем нельзя говорить. Они знали, что я встречалась с ним. Они знали, что он ушел, и о причинах этого.

Конец истории.

Хотя я была уверена, что Синклер может кое-что сказать в мое отсутствие.

– Я не собираюсь с тобой об этом говорить. Это неправда. Он не работает с Монтгомери.

– Он тебе это сказал?

– Синклер, давай бросим это. Я здесь закончила.

Он снова кивнул. На этот раз с большей целью.
– Да, я тоже закончил. Я задолбался.

Это последнее замечание сказало мне, что он со мной покончил. Не только разговор.

– Я сделаю тебе одолжение и не буду говорить об этом. Я не скажу, что видел Люка здесь с тобой, потому что я думаю, что ты заблуждаешься. И, очевидно, у тебя есть проблемы, над которыми нужно работать. Но это все, Тейлор. Я закончил с тобой. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Худший тип копов - грязный. Я не могу дружить с тобой, зная, что ты поступаешь неправильно. Удачи.

Я не могла себе представить, что я так прощаюсь с ним.

Однако я догадывалась, что со всем, что произошло между нами, не могло быть иного пути.

Он повернулся, открыл дверь и ушел, захлопнув ее.

Мои плечи поникли. Я сделала глубокий вдох, который мне никак не помог, и мне не хотелось ничего, кроме как залезть под камень или попасть в черную дыру.

Все было запутано.

Я повернулась, чтобы вернуться наверх, но заметила Джиджи, сидящую наверху лестницы.

На ее лице появилась теплая, открытая, дружелюбная улыбка.

Теперь мне нужно было дружелюбие. Мне нужна была моя лучшая подруга.

Когда я увидела ее, по моей щеке потекла слеза.

– Нужно поговорить?
– спросила она.

Я попыталась улыбнуться, но не смогла.
– Да.

Разговоры были только началом того, что мне было нужно.

Я посмотрела на свою лучшую подругу. Женщину, которую я так давно знала, и всем сердцем надеялась, что она не откажется от меня, когда я скажу ей правду.

Я надеялась, что она по-прежнему будет моей подругой. Джиджи была единственным нормальным человеком в моей жизни. Даже с ее сумасшедшими ведьминскими закидонами.

Она была моим обычным человеком и единственным человеком, который смог принять меня такой, какая я есть.

Хотя она не знала моего прошлого.

Глава 7

Амелия

Джиджи вытянула руки на столе.

Она посмотрела вниз на водоворот узоров, образовавшихся глубоко в дубе. Она смотрела на то, что мне казалось вечностью, потом снова посмотрела на меня.

Я ей рассказала.

Я рассказала ей всё, что могла, не упомянув инцидент, из-за которого я уехала из дома.

О причастности моего отца к убийству агента Петерсона никто от меня не услышит.

Из-за этого я действительно выглядела грязной, как обвинял Синклер, но у меня были свои причины.

Мой отец никогда не говорил мне сам, что убил человека. Он никогда не признавался и не признавал этого. Вот как я это обосновала в своем уме.

Эгоистично, я знала, что это эгоистично, и, вероятно, это было то, что разрушало меня все эти годы. Знать правду о чем-то и скрывать это, чтобы быть свободной.

Возможно, всё прояснится в ближайшие несколько недель.

Кто знал, что может случиться?

Прямо сейчас я была обеспокоена тем, что моя подруга, моя лучшая подруга во всем мире, рассердится на меня, потому что я все эти годы хранила от нее свои секреты.

Я рассказала ей, кто мой отец, мою настоящую фамилию, что моя мать была убита и как она умерла. Я рассказала ей о своей прежней жизни танцовщицы и о Люке. Она действительно цеплялась за мои слова, когда я заговорила о Люке. Наверное, потому, что эта часть была свежей и наполненной новыми эмоциями. Может быть, я объяснила больше, чем хотела, и она могла видеть, насколько я противоречива.

– Я предпочитаю имя Росси. Тебе оно идет, - сказала она столу.

Я выпрямилась, ожидая услышать, что еще она скажет.

– Ты так считаешь?

– Да. Ты итальянка. Красивое имя. Амелия Росси. Я думаю… - Теперь она посмотрела на меня. - Думаю, я, должно быть, считала, что твой отец не итальянец. Отсюда и фамилия Тейлор. Но нет.

Ей было больно. Я могла это сказать. Джиджи была одним из тех людей с чистым духом, которые держали свое сердце в руках, показывая его миру. Вот какой она была. Она не имела дел с ложью в любой форме.

– Мне жаль. Мне жаль, что я все это время лгала тебе.

Она покачала головой. - Ты не лгала ... чтобы причинить мне боль.

– Но я врала. - Дежавю. Это был тот разговор, который у меня был с Люком несколько недель назад, когда я узнала, кто он на самом деле. Человек, которого мой отец послал защищать меня, с обещанием получить всю империю, если он женится на мне.

– Ты сделала то, что должна была. Нам всем иногда приходится это делать.

Я закусила губу, чтобы не заплакать. Когда понимание наполнило ее черты, меня охватило облегчение.