Шпага императора
Шрифт:
Есть гепард, который может на минуту-другую развить совершенно умопомрачительную для живого существа скорость, есть верблюд, который способен обогнуть земной шар по экватору, если его просто кормить и поить своевременно… Как среди людей, так и в природе имеются и спринтеры, и марафонцы. Лошадь – «средневик»: может, конечно, и «спурт» выдать, но ненадолго. Даже строевых более двух-трёх раз в атаку послать не получалось, чего уж про «казачек» говорить…
Так что уходили мы спокойно: не имелось необходимости рвать жилы из наших лошадей.
Но дело не в этом – откуда ещё эскадрон кавалеристов?
Значит, те ребятки, которым мы устроили «дорожное приключение», не единственные на этом тракте?
Может, и наша одна ракета дезинформировала штаб корпуса о том, что «небольшими силами»?
А вот, поди теперь разберись: возможно, и дивизию на Режице бросили. Как тут узнаешь, когда солидная погоня на хвосте?
Причём после дождя следы нашей конной оравы на дороге вполне конкретно читаются – не спутаешь и на лесную тропу не свернёшь. Либо уходить полным ходом, либо опять засаду устраивать…
Только кишка у нас тонка против эскадрона гусар или конноегерей, который висит на плечах: даже динамитных шашек всего несколько, а это совершенно несерьёзно будет. Только уходить! Самыми шустрыми темпами уходить.
Не загоняя лошадей, конечно, повода нестись во весь опор пока не наблюдается, а до наших передовых позиций не так и далеко. И французы (или кто там ещё) тоже об этом в курсе – вылететь во весь опор на казачью сотню, например, им наверняка категорически не улыбается.
Так что возвращаемся в темпе, но без особой паники и страха.
Не ошибся – через полчаса встретили разъезд ямбургских драгун, можно было больше не опасаться стычки с вражеской кавалерией, к тому же имевшей достаточно загнанных лошадей. Да и не осмелятся они соваться так близко к расположению корпуса.
Драгунский поручик предложил проводить наш отряд в расположение, но этого не требовалось – дальше мы уже могли спокойно следовать сами.
Сейчас главным являлось поскорее доставить информацию Витгенштейну, а уж командующий корпусом решит, как действовать – я не стратег, да и мнение моё никого из генералов особенно не волнует: доложу, что произошло, что наблюдал, а дальше пусть они сами крутятся…
Временное затишье.
Очень временное
Когда прибыли в расположение, снова подошёл хорунжий Самойлов:
– Я тут покумекал, Вадим Фёдорович – думаю, что большинство хлопцев согласятся. А полковник отпустит.
Ишь ты! Он, видите ли, «покумекал»! Всё за всех решил, и за подчинённых, и за начальство!
– Понимаешь, Лукич, не торопись с решением – мы ведь подробно-то и поговорить не успели. Да и сейчас у меня времени на это не густо: сам, небось, понимаешь, что срочно с докладом к его сиятельству надо.
Но чтобы ты понял хотя бы приблизительно, куда просишься, приведу
– Да уж куда понятнее, – слегка ошалел казак, срочно пытаясь представить нарисованную мной картинку. Дурацкого вопроса: «А что, и так может случиться?» – задавать не стал, хватило соображалки въехать, что я утрирую.
– Вот в этом разрезе и подумай. И с ребятами своими, кто служить под моим началом захочет, обсуди. Это, конечно, не значит, что вообще запрещу трофеи брать, но только когда не в ущерб основной задаче. Понял?
– Так точно, господин капитан!
– Вот и ладненько. А пока извини – мне срочно к генералу нужно.
Самого Витгенштейна на месте не было, и меня принял начальник штаба корпуса генерал-майор Довре.
– Проходите, капитан, давно и с нетерпением ждём известий от вашего отряда.
Я уже встречал раньше Фёдора Филипповича, но общаться непосредственно с ним как-то не приходилось. Достаточно пожилой человек – лет под шестьдесят, совершенно седой, но густоволосый. Невысок, лицо груборубленое, но мужественное.
Вкратце рассказал ему о наших приключениях. И о выводах: «А хрен его знает, товарищ генерал-майор!» Шёл на Режицу небольшой отряд или целая дивизия – теперь непонятно…
– На самом деле это уже не столь важно, уважаемый Вадим Фёдорович – передовые части корпуса Штейнгеля уже в Островно. За исключением двух морских полков, которые отправлены в Ригу на кораблях, все силы Финляндского корпуса со дня на день присоединятся к нам.
Вместе с тем выражаю вам благодарность за доблестные действия вашего отряда.
Я молча поклонился.
– Вы уверены, что истребили две сотни солдат противника?
– По самым скромным подсчётам, ваше превосходительство.
– Ваши потери?
– Несколько казаков.
Напрасно я подумал, что генерала устроит такая точность:
– Конкретнее, пожалуйста.
– Пятеро убиты в бою, один умер позже, ещё пятеро ранены достаточно тяжело и десять легко.
Теперь начштаба удовлетворённо кивнул. Какой я всё-таки штатский ещё человек, так и не впитал в себя, что доклад должен быть максимально конкретным…
– Среди убитых и раненых только казаки?
– Точно так, ваше превосходительство, все потери в кавалерийской сшибке с драгунами. Чем прикажете заняться сейчас?
– Своими людьми. И отдыхать. Благодарю за службу!..
В расположении увидел, что Спиридон всё-таки вернулся. Да я и не сомневался на самом деле: для этого лешего любая чащоба – дом родной. Мало того что вернулся – он ещё и небольшую косулю подстрелить по дороге умудрился. Приволок, конечно, не всю, но и доставленного мяса хватит на всю нашу ораву.