Школьный убоpщик
Шрифт:
– С тобой здороваются, Космика.
– Ух ты...
– наконец вымолвила Космика.
– Это же ТУБ! А я сразу и не узнала. По телевидению он казался мне маленьким. Доброе утро, ТУБ!
Она храбро протянула вверх маленькую ручонку, ТУБ наклонился над ней, громадный, как гранитная глыба. Он подал в двигатели пальцев усилие в одну десятую килограмма и пожал тоненькие пальчики Космики.
Пока Евгения Всеволодовна готовила завтрак, на крыльце продолжался разговор. Понятно, больше говорила
– Ух, ты и хрипишь! Просто ужасно. Ты что, простудился? Да? Пойдет погреем горло инфраружем, и все пройдет. А ночью ты кашляешь?
– Космика, - сказала из комнаты Евгения Всеволодовна, - ты задаешь ему глупые вопросы. А еще занимаешься в секции космотехники. Разве робот может простудиться? Он железный...
– Он метапластиковый, - назидательно поправила Космика.
– Все равно. Простуда - это воспаление органической ткани, а у него ее нет.
– А может, он усовершенствованный, - не сдавалась Космика.
Евгения Всеволодовна не решилась оспаривать такое предположение. ТУБ воспользовался паузой.
– Хрипит... звукодатчик... поврежден пьезокристалл.
– Вот оно что, - сказала Космика.
– Мы тебе поставим новый динамик туда... ну, где у тебя они находятся. Мы тебя отремонтируем. А что ты будешь у нас делать? Работать преподавателем? Будешь читать нам робототехнику. Вот здорово! Будешь говорить и на себе показывать.
– ...работать... уборщиком...
– хрипнул ТУБ.
– Ах, ты вместо Виктории Олеговны. Тогда пойдем, я тебе школу покажу.
– Сначала завтракать, - сказала Евгения Всеволодовна.
– Ну да, конечно, завтракать... Пойдем ТУБ, заправимся.
– Космика, как ты говоришь?
– Так это же я ему говорю, он же машина. А машина - заправляется.
– Но не за столом.
– А может, его уже на биопищу перевели. ТУБ, ты ничего не кушаешь, нет? Ты, значит, аккумуляторный. Хорошо тебе, поставил аккумулятор, и все. А мне вот кушать приходится...
Когда Алешкин подошел к школе, он услыхал звонкий голосок Космики и остановился в вестибюле.
– Вот здесь лаборатория. Опыты делаем, понимаешь? Реакции всякие. Восстановление, окисление... химия всякая. Иногда интересно, иногда нет. Видишь, сколько баночек, здесь нужно осторожно-осторожно, а то все падает... Там спортзал. А вот здесь - умывальник. Ты моешь руки или тебя чистят бензоридином? Ну-ка, покажи ладошки. Ничего, чистые... Ух, какие у тебя пальцы большие... Осторожнее, тут на ступеньках не .запнись, у тебя же нога больная... А вот автощетки из-под ступенек выскакивают, это они пыль собирают... вот здесь у нас... ну, здесь девочки, а вон там мальчики. Тебе к мальчикам придется ходить. Да... хотя, может быть, тебе там делать нечего. А может, у тебя бывает это... Ну, отработанное
Космика целое утро не расставалась с ТУБом. И Алешкин, занимаясь в кабинете, видел в окно, как они бродили по двору школы. Космика держала ТУБа за палец, они шли рядом, и когда ТУБ делал один шаг, она делала три...
7
Днем ТУБ помогал поливать цветы в оранжерее. Космика выполняла домашнее задание - читала французскую детскую классику. К ней пришел Квазик. Он хотел позвать ее к себе домой и показать свою автощетку в действии.
Но Космика отказалась.
– Подумаешь, автощетка у него. А у нас есть ТУБ.
– Какой ТУБ?
– слегка опешил Квазик.
– Настоящий?
– Самый правдишный. ТУБ!.. Подойди сюда, пожалуйста. Познакомься. Это - Квазик.
Квазик отступил на шаг и заложил руки в карманы штанов.
– Ты почему не хочешь подать ему руку?
– Еще чего. Разве ты здороваешься с автомойщиком?
– У автомойщика рук нет. А у ТУБа есть. И он умный. Он все понимает, только мало говорит. ТУБ, ты на него не обижайся, он всегда такой грубиян. Он даже девочкам грубит.
Квазик самолюбиво вспыхнул.
– Чего ты с ним объясняешься. Ничего он у тебя не поймет. Он же машина, самая обыкновенная. Я их у отца столько видел. И не таких хромоногих развалюх.
– ...ногу повредил...
– хотел объяснить ТУБ, но Квазик перебил его, и он замолчал.
– Что у нас будет делать этот комод?
– А что такое комод?
– спросила Космика.
Но Квазик не знал, он слышал это слово от матери. По ее интонациям он догадался, что это что-то презрительное.
– Наверно, что-нибудь плохое, - заключила Космика.
– Разве ты хорошее скажешь.
– Что ему у нас нужно?
– продолжал Квазик.
– А он будет преподавать космотехнику, - заявила Космика.
– Ну?
– недоверчиво удивился Квазик.
– Конечно. Вот он на уроке тебя спросит: <Квазик, скажи мне... Космика задумалась на секунду, - сколько времени нужно <Селене>, чтобы долететь до Марса?>
– <Селена> на Марс не летает.
– А если полетит.
Конечно, Квазик этого не знал.
– <Садись, Квазик, очень плохо. Это нужно знать>
– А он знает?
– Сколько, ТУБ?
– Одна тысяча восемьсот сорок часов...
– Понял?
– Ну и что?
– не сдавался Квазик.
– У него же программа. Это как в справочнике, все уже записано. А не по программе, так он механический дурак дураком.
– Вот что!
– сказала Космика.
– Воображала ты. Воображала и грубиян. Ты думаешь, что ты сам по себе стал такой умный? Тебя тоже программировали. Тебя вон сколько лет программировали, а ты все БДД.