Школьный убоpщик

Михеев Михаил Александрович

Вот она подошла к крыльцу, и он потерял ее из виду

Сейчас она войдет в подъезд, и там ее встретит ТУБ...

Алешкин услыхал ее восклицание на английском языке, - когда Мей волновалась или радовалась, она всегда переходила на английский язык...

Дом наполнился гулом пылесоса, звуками плещущейся воды, скрипом передвигаемой мебели. Конечно, они неряхи, great неряхи! И на кухне у них грязь, on the window... паутина... А цветы... эти самые лилиум кандидум, не политы... По правде сказать, в последние дни Алешкин столько возился с ТУБом, что запустил все свои домашние

дела. Занятие нашлось всем, и ТУБу даже пришлось включить вторую скорость, как при работе на трудной планете. А Мей была такая радостная и довольная, что вот она дома и ТУБ будет работать в школе... И у Алешкина не хватило духу сказать ей правду.

Днем она убежала в магазин. Алешкина вызвал по видео Бухов.

– Готовься, - сказал Бухов, - к нам едет ревизор.

– Уже?

– Уже. Уже приехал. С тестером. Автоматы проверяет.

– Ну и как?

– Пока один погрузчик забраковал. Биозащита опаздывает на пятьдесят миллисекунд.

– Строгий дядя.

– А где ты видел ревизоров ласковых? Про твою уборщицу он уже знает. Удивился весьма, как это мы, взрослые люди, космонавты, и нарушаем инструкцию. Я ему объяснил как мог. Так вот, он на тебя хочет посмотреть. Ты свои документы на кибернетика обязательно захвати.

Алешкин долго и неторопливо усаживался за руль <Кентавра>. ТУБ сам открыл ему ворота, хотя они могли открываться автоматически.

– А ты оставайся здесь. Нечего тебе там делать. Нужен будешь... сами приедут.
– Алешкин помолчал и тронул <Кентавра>: - Молись своему кибернетическому богу.

Инспектор встретил Алешкина строго и официально, но просмотрев его документы, несколько подобрел.

– Что ж, лично я не против, чтобы он поработал в школе уборщиком, под вашим наблюдением, разумеется. инструкция инструкцией, но жизнь, знаете, все время обгоняет правила. Это был бы весьма интересный эксперимент первый опыт общения робота не со взрослыми, а с детьми. Очень любопытно... Ваши заключения могли бы помочь Заводу Кибернетики в дальнейших его работах. Но в этой истории одно плохо, вы понимаете?

– Понимаю. Почему он падает?

– Вот именно, почему он падает? Вы говорите, что проверяли его и ничего не нашли. Я вам верю как кибернетику. Возможно, причина в киберлогике. Тогда, как вам известно, участь ТУБа решена. Но киберлогика отказывает весьма и весьма редко. Притом тогда выключается и главная сеть питания. А у вас не так. Это весьма непонятно. Поэтому будет лучше, если я приеду в школу сам и посмотрю все на месте.

Вернулся Алешкин домой не особенно веселый. Мей встретила его на крыльце.

– А где ТУБ?
– сразу спросил он.

– А где был ты?
– спросила Мей.
– Пора обедать, я послала ТУБа за тобой в школу.

– Мей! И давно?

– С полчас... но что случилось, Альешкин?

– Скорее садись в машину. Я расскажу тебе по дороге.

Дурное предчувствие не обмануло Алешкина. Машина Срочной Помощи встретилась им еще на пути к школе.

ТУБ упал на лестнице и сбил Космику.

10

У Космики оказался перелом руки, да еще она получила легкое сотрясение мозга, и врачи разрешили

разговаривать с ней только на следующий день. Алешкин и Мей присели возле кровати. Рука у Космики была на растяжке, ей было больно, но она крепилась и старалась не плакать. Вид у нее был совсем не плохой, только ее обычный румянец сошел со щек.

– Мы спускались по лестнице, а я держала его за руку. Он хотел убрать руку, а я все равно держала ее. Я все следила, чтобы он не упал.

– За какую руку ты его держала?

– За вот эту, за левую.

<Все правильно, перила на лестнице с левой стороны>

– Его... его от нас заберут?
– спросила Космика.

– Не знаю. Наверное, заберут.

– Он же не виноват. Он совсем не виноват. Когда... когда он начал падать, он оттолкнул меня в сторону. А я все равно хотела его поддержать. И не смогла. Он такой тяжелый.

– А почему он упал?
– спросил Алешкин.

Космика молчала.

– Ты же заметила, наверное, как он упал. Или у него подвернулась нога?

– Я не знаю, - тихо сказала Космика.

– Может, он запнулся?

– Я... я не знаю...
– и Космика заплакала.

Мей неотрывно смотрела на девочку. И когда она заплакала, Мей погладила ее по головке и сказала Алешкину:

– Ты хороший следователь, Альешкин. Но ты лучше поезжай в школу. ТУБ там один, с инспектором. А мы здесь с Космикой еще поговорим. Без посторонних мужчин.

Мей шутила, а Алешкин не мог понять, как она может шутить в такую минуту. Но он знал, что интуиция Мей часто оказывалась сильнее его логики. Поэтому он тоже постарался улыбнуться весело и ушел.

Во дворе школы он встретил Квазика. Тот сидел на ступеньках той самой злополучной лестницы и карманным ножом строгал сухой сучок кипариса. Стружки сыпались на ступеньки, и автощетка высовывалась и заметала их под лестницу.

Увидя Алешкина, Квазик встал. Темные жаркие - материнские - глаза его были озабочены и печальны.

– Вы из больницы?
– спросил он.
– Как там... как Космика?

– Ничего Космика... Месяц полежит, потом опять бегать будет. А ты хотел мне что-то сказать?

Алешкин взял у Квазика ножик, сложил его.

– Положи в карман. А то пальцы обрежешь.

– И пусть бы он падал, - вдруг заговорил Квазик.
– Чего бы ему сделалось. Зачем она стала его держать? Разве его можно удержать. Полторы сотни килограммов... Смешно.

– Это смешно только тебе, потому что ты иначе относишься к ТУБу, нежели Космика.

– А вы считаете, она правильно к нему относится? Что робота можно полюбить, да?

Алешкин с удивлением уставился на Квазика.

<Смотри-ка ты, уж не ревность ли это ребячья. Ох, плохой я педагог, ничего я не понимаю в нынешних ребятишках. Но вопрос задан, нужно на него отвечать>

– Тебе кажется, что робота полюбить нельзя, - сказал Алешкин.
– Ну, а ненавидеть его можно?

Инспектор сидел в кабинете за столом. На столе лежал тестер обратной связи. Возле стола стоял ТУБ со снятым контрольным щитком. Инспектор вертел в руках отвертку и задумчиво поглядывал на ТУБа.