Школьный убоpщик
Шрифт:
Алешкин рассказал про <черепашку>.
– Вон...
– покрутил головой Бухов.
– А ведь я еще у нее предохранители вытащил.
– Значит, он их поставил.
– Сообразил.
– Он-то сообразил.
– Ну вот, я и говорю, в технике он разбирается. А в остальном... Бухов сокрушенно покрутил головой.
– Понимаю, - сказал Алешкин.
– В мать, - подтвердил Бухов.
– Ремнем бы, изредка.
– Не положено. Архаизм.
– Архаизм... Значит, навертела она там дырок? Ну я тебе ремонтника
– А я не об этом.
– А еще что?
– сразу встревожился Бухов.
– Виктория Олеговна уходит.
– Не отпускай.
– Не могу. Сам знаешь... Вот остался без уборщицы.
– Плохо.
– Куда хуже. Как ты там без них обходишься?
– Автоматов понаставил, где только можно.
– А где не можно?
– Сам убираю... Слушай, а не пойти ли мне в школу уборщицей? Без меня тут Космопорт обойдется как-нибудь.
– Да без тебя-то обойдется, - поддел Алешкин.
– Только мне ты не подойдешь.
– Не справлюсь?
– У меня же работать нужно. Это тебе не кнопки нажимать. А потом дети.
– Да, профиль у меня не тот.
Бухов некоторое время молча разглядывал насупившегося Алешкина.
– Слушай, - вдруг сказал он.
– Найду я тебе уборщицу. Да, серьезно, что ты на меня уставился. Не веришь?.. Завтра с Луны прилетает.
– С луны?
– С нее самой, с <Луны-50>...
Тяжелое гудение оборвало разговор, изображение на экране исчезло за сплошными белыми полосами. Алешкин терпеливо ждал - со стартовой площадки поднимался корабль, он постепенно набирал скорость, звук ушел в зенит, постепенно затих, и Алешкин опять увидел лицо Бухова.
– Значит, космонавт?
– спросил Алешкин.
– Ну, космонавт.
– Так он же ко мне не пойдет.
– Как это не пойдет? Скажу, и пойдет.
– Ему отдыхать положено, два месяца.
– А чего ему отдыхать.
– Как чего? Не железный же он.
– Не железный, это верно...
Экран мигнул, еще раз мигнул. Бухов повернулся к селектору.
– Слушай, меня тут <Сатурн> вызывает, ты извини, я отключусь. Ты приезжай завтра, <Селена> прибывает как всегда, в двадцать ноль-ноль. Бывай здоров.
Алешкин выключил звуковизор. Подумал.
– Потом попросил справочное Космопорта сообщить, кто работал на станции <Луна-50>. Ему назвали четыре незнакомые фамилии.
4
Потрепанный <Кентавр> Алешкина не торопясь катился по автостраде к Космопорту. Электромотор тянул плохо, аккумуляторы давно требовалось заменить, ходовая часть нуждалась в основательном осмотре: вообще машиной надо было заняться всерьез.
– Сапожник без сапогов, - говорила Мей.
– Без сапог, - поправлял Алешкин.
На возню с <Кентавром> все не хватало времени. Можно попросить ремонтников Бухова, они сделают, но мешало самолюбие: что, разве он сам белоручка?
Опускающееся солнце слепило глаза,
Когда он подъехал к стоянке Космопорта, <Селена> уже совершила посадку, ее бело-голубой конус виднелся на поле, от него поднимался легкий дымок. Алешкин прошел к Бухову. Тот, как всегда, сидел за селектором. Увидев Алешкина, Бухов кивнул, продолжая разговор. Алешкин опустился в кресло, нащупал под рукой кнопки управления, опустил у кресла спинку, убавил упругости и расположился поудобнее.
– Ну, вот и посылайте его сюда, - говорил Бухов.
– Найдет дорогу, что он - маленький? Он же у меня был.
Бухов отодвинулся от селектора.
– Мой-то техник, - сказал он, - дома автощетку установил.
– Не работает?
– Еще как работает. Как заходишь, эта щетка кидается на тебя, словно дикая кошка. На непривычного человека, знаешь, действует... Я уж ее выключаю, а то соседи и заглянуть боятся.
Алешкин услыхал, как за его спиной открылась дверь, кто-то вошел. Алешкин медленно поднялся с кресла.
У дверей стоял ТУБ.
Тот самый, Алешкин узнал бы его из сотни других, даже если бы не было номера на его плече. Оспины метеоритных ударов покрывали его плечи и массивную голову, и стоял он чуть завалившись на правую ногу, ту самую ногу, которую вывернул, когда вытаскивал танкетку, спасая жизнь ему, Алешкину, и Мей.
– Старый знакомый?
– сказал Бухов.
Алешкин шагнул вперед. Он постеснялся Бухова, а ему захотелось даже обнять ТУБа, хотя это была всего-навсего машина, полмиллиарда микротранзисторов и две сотни моторов и рычагов.
– Здравствуй, ТУБ!
Он протянул руку, и ТУБ ответно поднял свою ручищу. Алешкин ощутил на пальцах тихое пожатие.
Но сказать в ответ ТУБ ничего не мог, только хрипнул и замолчал.
– Бедняга. Совсем голос потерял. Досталось ему там, за эти годы.
– Досталось, - согласился Бухов.
– Поработала машинка. Даже с Луны списали по негодности. Вон акт лежит. Пижоны, я смотрю, там, на <Луне-50>, возиться с ним не хотят. Подай им новенькое. А ему присмотр нужен.
– Он ему еще и в мое время нужен был.
– Вот я и говорю. Теперь ему куда, только на разборку. А с присмотром еще работал бы да работал.
Вот тут Алешкин, наконец, понял Бухова.
– Вот ты о чем...
– протянул он.
– А постановление?
– А чего - постановление? Оно про исправные машины написано. А этот списанный. Можно считать, что его нет. А потом, ты мне скажи, будут у нас когда-нибудь на Земле роботы работать?
– Будут, конечно.
– Вот и считай, что мы начали первыми этот эксперимент. А акт я вот сюда положу, тут у меня ящик длинный. Давай забирай свою уборщицу, а то у меня вон с Марса грузовик на подходе.