Школьный убоpщик
Шрифт:
– Как там девочка?
– спросил он Алешкина.
– Плохо все закончилось, - сказал Инспектор, выслушав ответ. Конечно, ничего бы не случилось, если бы она не пыталась его поддержать. Полтораста килограммов... Он мне тут все рассказал. Хорошо работает у него блок условных понятий. Просто жалко, да... А вот почему упал> не знает. Я проверил обратные
– Я понимаю, - тихо сказал Алешкин.
В это время звякнул вызов видео.
– Извините, - сказал Алешкин.
Он увидел лицо Мей.
– Я из больницы, - сказала она.
– Космика хочет видеть Квазика.
– Он где-то здесь. Сейчас я его пошлю к вам.
Алешкин высунулся в окно и, увидя Квазика во дворе, передал ему просьбу Космики. Тот кинулся бегом. Алешкин вернулся к Инспектору, который уже начал писать акт.
ТУБ повернулся к Алешкину, как будто ждал от него каких-то слов. Конечно, никакого выражения не могло появиться на его плоском подобии человеческого лица, и синие огоньки видеоэкранов сияли не ярче, чем обычно. Но у Алешкина было слишком богатое воображение. Он не мог спокойно смотреть на обреченного робота, который будто понимал, что ему грозит, и ждал от него помощи.
Можно ли полюбить робота?
– Я вам не нужен?
– спросил он Инспектора.
– Пока нет.
Алешкин прошел по коридору и остановился у лестницы, где ТУБ упал в последний раз. На ступеньках остались следы от удара его панциря, даже кусочек пенолита откололся от ступеньки. Алешкин долго стоял у перил лестницы и смотрел на этот отколовшийся кусочек пенолита.
Потом увидел Квазика.
Запыхавшись, он поднялся по ступенькам к Алешкину. Видимо, мальчишка бежал всю дорогу от больницы до школы и с трудом переводил дыхание.
В руках он держал проволоку.
Алешкин неторопливо потянул ее
Он просунул пальцы рук в кольца, закрученные на концах.
Согнул проволоку дугой.
Получилась петля.
Теперь можно забраться под лестницу, просунуть петлю в щель ступеньки, где ходят автощетки, и поймать ТУБ за ногу.
А потом петлю быстро убрать, и он не успеет ее заметить.
Он не будет знать, за что зацепился. Он не поймет, что его уронили нарочно.
Ему это понятие недоступно. Так его запрограммировали.
Квазик хотел что-то объяснить Алешкину, но тот перебил его:
– Иди, мой милый, иди, паршивый мальчишка, в мой кабинет. Покажи эту штуку Инспектору. И расскажи ему все, что хотел рассказать мне. А я уже все понял и все знаю. Иди скорее...
Дома Мей примеряла блузку перед зеркалом. Алешкин смотрел, как она это делает. Ему очень хотелось подойти, обнять ее за плечи, но в комнате был еще ТУБ.
– Он очень скверный мальчик, - сказала Мей, - из него получится Яго.
– Пока из него чуть не получился Отелло, - сказал Алешкин.
– Вряд ли можно дать однозначную оценку ребенку, если у него злые эмоции взяли верх над рассудком. Но вот как ты догадалась, что Космика что-то знает, этого я не пойму.
Мей улыбнулась.
– Вы - мужчины. А вы когда-нибудь понимали женщину?
– Где уж нам, - согласился Алешкин.
– Пойдем-ка, ТУБ, поливать цветы. Ты тоже бестолковая старая развалина. Подумать только - кусочек проволоки плюс совсем немножко хитрости, и твоя кибернетическая башка ни о чем не могла догадаться. Пойдешь сегодня после двенадцати в больницу. Космика очень хочет тебя видеть.
...Это была обычная начальная школа - Два этажа из пеносиликата и армированного стекла. Таких школ в стране насчитывалось несколько тысяч.
Это была пока единственная школа в стране, где штатную должность уборщицы занимал робот.