Шкатулка императора

Асмолов Александр Георгиевич

Мария Михайловна уже не пыталась возражать, она доверилась мужчине, почувствовав уверенность в его действиях. Мысленно чертыхаясь, она плелась следом за тусклым пятном света от небольшого фонарика. Николай продвигался бесшумно, быстро отыскивая верный путь среди раскопок по ему одному заметным ориентирам. Подготовка спецназовца была как нельзя кстати. Краем глаза он следил за спутницей позади себя, выбирая более удобный путь для нее, но темп не сбавлял. Маша едва поспевала, мысленно поблагодарив Колю за то, что он настоял взять в поездку кроссовки.

Они

миновали асфальтированные дорожки, деревянные настилы над черными провалами прямоугольных ям и неясные контуры каких-то построек в полумраке. Звездный купол над головой, контуры возвышающихся холмов, да свет фонарика в темноте, – вот все, что могла рассмотреть Машенька, молча поспевая за своим «Сусаниным». Это прозвище моментально возникло в ее хорошенькой головке, но она призналась себе, что Николай неоспоримо опытнее и сильнее нее, хотя лихое прошлое инструктора по дайвингу и тысячи погружений сделали ее настоящим бойцом.

– Тут нет ни одного охранника? – попыталась хоть как-то разговорить своего спутника директриса «Флорентино».

– Да, что тут охранять-то, – тихо бросил он через плечо, не сбавляя шаг. – Камни одни.

– А машина?

– Ничего ей не будет. Под ноги лучше смотри. Мне тащить тебя на себе сейчас некогда.

Возмущенная таким тоном Маша неожиданно спросила:

– Бросишь здесь?

– На обратной дороге подберу, – без сантиментов буркнул бывший десантник. – Мне девчонок надо вытащить. Так что не мешай. В случае чего, позвонишь. Тут везде сотовые работают.

Они бесшумно продвигались в темноте. Изредка Маша вскидывала голову на звездное небо, чтобы хоть как-то сориентироваться. Южная безлунная ночь была ей знакома по Египту, когда она зависла на пару лет в Шарм-эль-Шейхе. Там инструктор впервые увидела «воробушка» Варю, ждала ее возвращения из глубины… Теперь вот какие-то пещеры. Их судьбы странным образом пересекаются на Востоке.

– Стой! – тихий голос Николая прозвучал неожиданно и властно. – Спрячься за этой скалой и жди.

– А ты? – растерянно пролепетала Маша, понимая всю глупость своего вопроса.

Он только нервно махнул рукой. То ли с досады, то ли указав место, где спрятаться. Ей стало невыносимо одиноко. Мелкие камушки тихо осыпались сверху, подсказывая маршрут, по которому продвигался бывший десантник. Жуткие мысли стали овладевать растревоженным сознанием Маши. Она внутренне собралась и стала гнать их от себя, вспоминая, как звала когда-то Варю на глубине, у пролома в днище затонувшего галеона. Позже эта картина изредка тревожила Марию Михайловну по ночам. Она просыпалась в холодном поту и плакала. Тот подлый поступок жег сердце, и единственным спасением для Машеньки была молитва. Вернее, это не была молитва в полном соответствии с христианскими канонами, это была мольба, шедшая из глубины души. Не случайно Мария Михайловна стала прихожанкой церкви равноапостольной Марии Магдалины в Питере. Что-то неуловимое отзывалось в ее душе, когда входила в храм на Апраксином дворе.

– Вы Маша? – дрожащий детский голосок прозвучал позади блондинки подобно

выстрелу в тишине.

– Д-да. Кто здесь? – Маша обернулась.

Но ответа не последовало. Откуда-то из темноты, с шумом и воплями на нее что-то понеслось, производя невообразимый переполох. Мария Михайловна так испугалась, что ноги едва не подкосились. Она тут же сама бросилась бы куда-нибудь, не разбирая дороги, если бы ватные ноги слушались ее. Испуганно вглядываясь в темноту, откуда на нее что-то выскочило, Маша решительно взяла себя в руки. Нечто маленькое, размахивая белыми ручонками в полумраке, с разбега запрыгнуло на директрису «Флорентино».

– Я знала! Я знала, что ты придешь! – шептал детский голосок ей в ухо. – Варя сказала, что ты обязательно придешь! Милая, милая Маша! Ты такой верный друг!

Горячие маленькие капельки оросили лицо растерянной Марии Михайловны. Потрясенная, она ничего не могла сказать, только сильно прижимала к себе худенькое тельце и чувствовала, как бьется там маленькое сердечко. Две незнакомые души столкнулись посреди ночной пустыни в чужой стране и были бесконечно счастливы. От нежданной встречи, от веры в добро, от того необъяснимого единения, что случается иногда на грешной земле.

– Такт ы Ниночка? – ласково спросила Маша.

– Скорее! – вскинулась малышка, пытаясь высвободиться из объятий. – Там Варя осталась!

– Где?

– Я не знаю, – детский голосок чуть не сорвался на плачь. – В пещере!

– В какой? – Маша с усилием удерживала вырывающуюся девчушку. – Да, расскажи толком.

– Там змея! – маленькие кулачки забарабанили по Машиным плечам. – Огромная!

– Это большеглазый полоз, – голос Николая донесся откуда-то сверху. – Большой, правда, но безобидный.

Бывшего десантника не было видно в темноте, но тяжелые шаги, от которых по откосу холма ручейками осыпались вниз мелкие камушки и песок, указывали направление его движения.

– А Варя? – в один голос выкрикнули в темноту Маша и Ниночка.

– У меня. Похоже, без сознания. Пульс ровный, но слабый. Явная потеря сил, но, надеюсь, ничего страшного.

– Она дышит? – дрожащим голоском переспросила девочка.

– Нормально, – отставной офицер вскоре появился рядом, на руках он нес Варю. – Травм и ран нет. Нинок, телефон у меня в кармане, не волнуйся. Девчонки, хватит шуметь. Мы можем быть не одни. Так что потихоньку к машине.

– Что с ней? – Маша испуганно коснулась свисавшей руки подруги.

– Полоз не ядовит, – пояснил Николай, уверенно зашагав вперед, – но бывают до трех метров. Скорее всего, приполз на запах. Ночью пустыня просыпается и начинается охота.

– Какая охота? – Ниночка сильнее обняла за шею Машу.

– Не бойся, малыш, на людей грызуны и змеи не нападают.

– А тигры?

– Нинок, – улыбки бывшего десантника никто не видел, но интонация явно на то указывала, – тигров тут нет, а вот сусликов и тушканчиков хватает, много видов ящерок, даже вараны попадаются. Должны быть бараны и джейраны, ну, еще – дикие кошки и орлы.