Шепот одержимости
Шрифт:
Ползая на четвереньках, как она меня научила, тетя Хизер ведет меня в комнату, которую я уже видел раньше, место ужаса и отчаяния.
Лестница ведет в подвал, по которой мне приходится спускаться.
— На кровать.
Я сглатываю желчь, которая угрожает подступить к моему горлу, когда заставляю себя подчиниться, забираясь на матрас. Тетя Хизер ухмыляется, кружа вокруг меня, ее глаза полны тревожного удовлетворения.
— Помни, что я сказала, мальчик, — шипит она низким угрожающим голосом. — Ты мой, и я могу делать с тобой все, что захочу. И у меня есть планы на тебя, которые заставят
С этим зловещим предупреждением она выходит из комнаты, оставляя меня наедине с моей искривленной судьбой. Я лежу, уставившись в уродливый потолок надо мной, пытаясь прогнать отчаяние, которое угрожает поглотить меня.
Но я не могу. Я не буду.
Я больше не мальчик. Я ей не принадлежу. Я не бессилен. Я мужчина, и я найду способ вырваться из-под ее контроля, спасти Кору и отомстить за бесчисленные злодеяния, которые она совершила.
Когда дверь со скрипом открывается и снова захлопывается, я понимаю, что это тот момент, которого я ждал. Это битва, к которой я готовился. Тетя Хизер может думать, что победила, но она жестоко ошибается.
Собирая все оставшиеся у меня силы, я сосредотачиваюсь на том, что всегда было моим спасением: на моей любви к Коре.
40
КОРА
— Кора, что происходит? — спрашивает мама, переводя взгляд с того места, где только что стоял Слейтер, на меня.
— Я не знаю, мам, — отвечаю я, прикусив губу и обдумывая варианты.
Я почти уверена, что Слейтер только что понял, что это его отец причинил мне вчера боль и несет ответственность за мою разбитую губу и опухшее, покрытое синяками лицо. Он был в ярости, злее чем я когда-либо видела его прежде, и это пугает меня.
Я не боюсь Слейтера. Я боюсь за него, за то, что он может сделать с Шоном, и за то, что Шон сделает в отместку.
Вчера он уже ясно дал понять, что играет всерьёз: сначала работа мамы, теперь наш дом. Рисковать, что он дотянется и до Слейтера? Ни за что.
— Я собираюсь пойти за ним, мама, и посмотреть, в чем дело. Могу я одолжить твою машину?
— Конечно, но...
Я не даю ей закончить, выбегая в коридор и хватая ключи от ее машины со стола по пути из дома.
Дорога превращается в пытку. Я проезжаю на каждый красный свет и застреваю позади каждого медлительного водителя под солнцем, что заставляет меня проклинать шторм, когда я в нетерпении барабаню пальцами по рулю.
Когда я, наконец, подъезжаю к дому Шона, мое сердце бешено колотится. Машина Слейтера практически брошена у входа, но его самого нигде нет. Сделав глубокий вдох, я готовлю себя к тому, что могу найти внутри.
Я не утруждаю себя стуком, когда толкаю незапертую входную дверь, осматривая знакомую обстановку. Запах сигаретного дыма и дешевых духов витает в воздухе, заставляя меня брезгливо сморщить нос.
— Слейтер? — Я зову, мой голос эхом разносится по пустому дому. В ответ меня встречает тишина, нарушаемая только скрипом
Я прохожу через гостиную, тщательно проверяя каждую комнату. В целом здесь устрашающе тихо. Волосы у меня на затылке встают дыбом.
Это безумие, и только потому, что я все еще нервничаю после вчерашнего, но я проскальзываю на кухню и беру самый большой нож, который могу найти, прежде чем продолжить исследование, рукоятка крепко зажата в моей руке, лезвие блестит в свете, льющемся через большие окна.
Только добравшись до задней части дома, я слышу голоса, доносящиеся из подвала. Конечно, я знала, что в доме есть подвал, но, когда мы с мамой жили здесь, нам никогда не разрешали туда входить.
Сердце бешено колотится, я осторожно спускаюсь по ступенькам, тусклый свет отбрасывает длинные тени на стены. А потом, завернув за угол, я останавливаюсь.
Застыв в дверном проеме, кровь стучит у меня в ушах, все, что я могу делать, это смотреть на сцену передо мной.
Слейтер привязан к кровати, голый, его лицо в синяках и крови, глаза широко раскрыты от страха, когда его тетя Хизер садится на него верхом с жестокой улыбкой на губах. Она дразнит его, ее слова сочатся злобой, когда она упивается его беспомощностью.
— Да ладно тебе, Слейтер, ты можешь придумать что-нибудь получше, — усмехается она с озорным блеском в глазах. — Я думала, ты должен быть хорошо обучен.
Она смеется и проводит ногтями по его груди, но он никак не реагирует, только сжимает челюсть. Чего она от него хочет? И почему его так сильно избили?
Я сжимаю рукоятку ножа, костяшки пальцев белеют, когда я наблюдаю за разворачивающейся передо мной сценой. Клянусь, глаза Слейтера встречаются с моими на долю секунды, между нами проносится безмолвная мольба о помощи, но затем он моргает, и все исчезает, и он смотрит прямо сквозь меня, как будто меня не существует.
Он где-то в другом месте, в своей голове, укрылся в каком-то другом месте, которое делает то, через что он проходит, немного более терпимым.
С закипающей во мне яростью я делаю шаг вперед, потом еще один, а затем бросаюсь на Хизер, крепко сжимая нож. Я не знаю, что на меня находит, может быть, страх в глазах Слейтера или гнев из-за его жестокого обращения, но все, о чем я могу думать, это положить этому конец.
Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь вперед, занося нож высоко над головой и крича от гнева и отчаяния. Хизер удивленно оборачивается, ее улыбка сменяется выражением шока, когда она видит, что я несусь к ней. Нож с тошнотворным хлюпаньем вонзается ей в грудь, и она издает сдавленный крик боли. Кровь хлещет из раны, окрашивая все в багровый цвет, когда она отшатывается назад, хватаясь за рукоять, торчащую из ее груди.
Она падает навзничь, отрывая ее от Слейтера, чьи глаза расширяются от недоверия, когда он смотрит, как его тетя падает на землю, ее жизнь покидает нас на глазах. Он тяжело дышит, его грудь быстро поднимается и опускается, пока он борется со своими оковами.
Я вытаскиваю нож и с громким стуком роняю его на пол, хватая ртом воздух. Сердце колотится, когда я наблюдаю, как жизнь его тети исчезает из ее глаз, она видит, но на самом деле не осмысливает происходящее. Что я только что сделала.