Шелепин
Шрифт:
Сталин выслушал и распорядился:
– Дайте украинцам белый хлеб.
Он не знал, что в стране хлеба мало и давать нечего.
Потом было созвано бюро Совета министров. За плохую организацию торговли в Рязани выговоры получили заместитель председателя правительства Анастас Иванович Микоян, министр торговли Василий Гаврилович Жаворонков.
Ларионов едва удержался в своем кресле. Несколько месяцев в Рязани работала группа чекистов из Министерства государственной безопасности, они искали следы контрреволюционной
Спасла Ларионова смерть вождя.
Когда Ларионова назначили в Рязань, многие рязанцы жили тем, что выращивали овощи и возили в столицу на продажу. По улицам еще коров гоняли. Из промышленных предприятий существовали только четыре завода – «Сельмаш», кожевенный, приборный и фабрика «Победа Октября».
Ларионов, осмотревшись в Рязани, сказал:
– Нам нужны специалисты, а кто приедет в город, где нет хорошего транспорта, жилья, институтов, театров? Если мы начнем строить заводы, открывать институты, будет с кого потянуть денежку.
Местный краевед Нина Булгакова, доктор исторических наук, профессор, отмечает, что при Ларионове за десять лет построили больше сорока промышленных предприятий, в том числе станкостроительный завод, завод тяжелого кузнечно-прессового оборудования. Дорога «Большое кольцо» связала районы области. В городе появились троллейбусы, набережная на реке Трубеж, новые жилые кварталы.
Знавшие Ларионова люди вспоминают, что энергичный первый секретарь умел разговаривать с людьми, вселять в них уверенность. Его даже обкомовские буфетчицы приходили послушать. Он был увлечен своими идеями, и это передавалось другим людям. Первых секретарей с таким сильным характером ни до него, ни после в Рязани не было.
Надежда Николаевна Чумакова в 1949 году была секретарем обкома комсомола. Вызвал ее Ларионов:
– Нам нужны новые люди. Мы будем развивать город. На месте речки Лыбедь пруд выроем, по нему лебеди будут плавать.
И предложил ей стать первым секретарем горкома.
Он начал благоустраивать город – скверы, набережную сделал, заложил лесопарк, где была свалка, реставрировал кремль, построил драматический театр, Дом политического просвещения, газифицировал город, реконструировал центральную площадь города, построил автомобильные дороги.
– При нем Рязань из города, еле-еле себя уважающего, превратилась в культурно-промышленный центр, – считает Надежда Чумакова. – Ларионов вдохнул жизнь в старую провинциальную Рязань.
Однажды первый секретарь обкома опоздал на комсомольскую конференцию, где его ждали, причину опоздания объяснил так:
– Я думаю, делегаты простят мне мое опоздание. Причина-то уважительная, особая! Мы отправляли наши станки на экспорт, за границу. Подумайте только, лапотная Рязань отправляет
Ларионов построил в Рязани радиотехнический институт, нефтеперерабатывающий завод. Многие в городе недоумевали: зачем он Рязани? А первый секретарь оказался прав. Завод дал не только рабочие места, но и тепло городу, большие отчисления в городской бюджет.
Павел Гавриков, в ту пору первый секретарь одного из райкомов, вспоминал, как к нему на актив приехал Ларионов.
На совещании председатель колхоза в Коровках Иван Васильевич Машеров обещал сдать хлеб за десять дней. Встал Ларионов:
– Иван Васильевич, могли бы не за десять, а за семь дней план по хлебозаготовкам выполнить? А мы бы заставили «Сельхозтехнику» продать вам грузовую машину.
Зал зашумел. Тогда в колхозах еще ни у кого не было грузовой машины.
Машеров недоверчиво переспросил:
– А не обманете? Мы не за семь, мы за пять дней сдадим. Только вы нам не одну, а две машины дайте.
В зале захохотали. Ларионов согласился:
– Хорошо. Договариваемся при всем честном народе.
– А нам? А нам можно? – раздались голоса.
Ларионов сказал:
– Я думаю, мы всем, кто сократит сроки поставок, поможем приобрести либо машину, либо другую технику. Хватит району в отстающих ходить.
Совещание закончилось. Первый секретарь райкома поехал провожать главу области. Когда отъехали подальше, Ларионов сказал водителю:
– Останови.
Вышли из машины. Ларионов сказал первому секретарю райкома:
– Здесь нас никто не услышит. Буду тебе вопросы задавать.
Гаврикову не по себе стало.
– Ты веришь, что план по хлебозаготовкам выполнишь?
– Верю, Алексей Николаевич.
– Ты понимаешь, что с тобой будет, если не выполнишь план?
– Снимут с работы?
– Не только. На бюро обкома исключат из партии. Понял?
– Понял.
План был выполнен. Гаврикова вызвали к Ларионову. Первый секретарь обкома пребывал в благодушном настроении:
– Поздравляю. Слово держишь.
Он вытащил из ящика письменного стола письма:
– Это жалобы на тебя. Твой уполномоченный по заготовкам писал. Возьми себе на память. Но с ним не связывайся. На бюро не тащи. Ты его за паникерство из партии исключишь, он начнет на тебя и на меня писать жалобы. Ты так сделай. Будешь подводить итоги – активистов похвали, а потом скажи: «А у нас маловеры были». И эту пачку писем покажи и на него посмотри.
Павел Гавриков так и сделал. Умелый был Ларионов человек по части аппаратных интриг. Но это умение его и подвело.
После смерти вождя Алексей Ларионов твердо ориентировался на Хрущева. В 1957 году Ларионов стал на защиту Никиты Сергеевича, когда старая гвардия – Молотов, Маленков, Каганович – попыталась снять Хрущева.