Шелепин
Шрифт:
Ларионов заявил на пленуме:
– Есть такие люди, которые говорят, что это авантюризм, но что бы ни говорили, а молоко в области есть. А сейчас дело потруднее, чем молоко, но решить это дело можно… Тем, кто сомневается, надо разъяснять и давать отпор.
Хрущев был счастлив: значит, можно! У Хрущева и Ларионова было нечто общее: оба энергичные, моторные, заводные. Оба хотели многого достичь. Оба были хорошими ораторами, умели увлекать людей и заражать их своей уверенностью.
– Вы знаете, – говорил Ларионов, – в каком состоянии каждый из нас находится? Это музыкальный
Алексей Николаевич Ларионов родился в 1907 году в крестьянской семье в деревне Грибанихе Онежского уезда Архангельской губернии. С юных лет пошел по комсомольской линии.
В 1929 году Ларионова призвали в пограничные войска, но и в окружной школе младшего комсостава пограничной охраны сделали комсомольским секретарем. Хотел учиться и поступил на подготовительное отделение Института красной профессуры в Ленинграде, но его сразу назначили заместителем начальника политотдела по партийной работе машинно-тракторной станции в Крыжополь, в Винницкую область.
Потом два с половиной года все-таки дали поучиться, а в апреле 1938-го прямо из института отправили в Ярославль – сделали третьим секретарем обкома. Большая сталинская чистка открыла напористому и инициативному партработнику путь наверх. Через два года он – второй секретарь, а еще через два – первый секретарь Ярославского обкома. На этом посту и проработал всю войну. Под руководством Ларионова начинал свою карьеру комсомолец Юрий Владимирович Андропов.
Осенью 1946-го Алексея Ларионова забрали в Москву – назначили заместителем начальника управления кадров ЦК партии и заведующим основным отделом – кадров партийных органов. Новая должность могла стать стартовой площадкой для быстрого взлета. Но Ларионов, не подозревая об этом, попал в жернова ожесточенной борьбы за власть.
Всеми кадровыми вопросами руководил Георгий Максимилианович Маленков, один из самых влиятельных людей в стране. Но в том же 1946-м он попал в опалу. Кадровые дела Сталин перепоручил другим людям. Новый секретарь ЦК Николай Семенович Патоличев возглавил управление по проверке кадров. Патоличев давно знал Ларионова и, видимо, рекомендовал его на работу в ЦК.
Ларионов стал заместителем Алексея Александровича Кузнецова, молодого ленинградца, который во время войны стал играть ключевую роль в аппарате ЦК. Кузнецова вождь сделал секретарем ЦК и начальником управления кадров. Но эта расстановка сил оказалась недолгой. Новички не смогли удержаться на своих местах. Уже через год Патоличева отправили на Украину. Алексея Кузнецова ждала худшая участь – его арестовали и расстреляли по «ленинградскому делу».
А Ларионова в ноябре 1948 года сделали первым секретарем в Рязани.
Рязанская область образовалась в 1937 году. Она отставала от соседей. Говорят, что однажды Сталин раздраженно заметил:
– До каких пор будем терпеть эту провальную яму под Москвой? Послать туда кадрового секретаря!
До Ларионова в области сменились три первых секретаря, и ни один ничего не добился, так что настроения скептические были. За год до Ларионова секретарем
Назначение Алексей Николаевича не обрадовало, это было явным понижением. Он уходил в ЦК с такой же должности, но Ярославская область была больше и важнее Рязанской. Потом он понял, как ему повезло, что его так вовремя убрали из аппарата ЦК. Когда арестовали недавнего секретаря ЦК Алексея Кузнецова, Ларионову пришлось давать показания о совместной работе с врагом народа.
Два года, пока продолжалось «ленинградское дело», Ларионов висел на волоске, тоже ждал ареста. Обошлось. Но вскоре разразилась новая гроза. Сталину положили на стол письмо, в котором говорилось, что в Рязани нет ни хлеба, ни молока, ни мяса: как же так? Товарищ Маленков на Х1Х съезде партии заявил, что зерновая проблема решена окончательно и бесповоротно, а в Рязани даже хлеба нет, не говоря уже о колбасе и масле?
Маленков поручил секретарю ЦК Аверкию Борисовичу Аристову проверить это заявление. Тот поехал в Рязань. Когда вернулся, Маленков поинтересовался:
– Как там дела? Перебои со снабжением?
– Нет, – доложил Аверкий Аристов, – какие там перебои! Просто нет хлеба в продаже, фонды им не выделили.
Маленков попросил Аристова составить на имя товарища Сталина докладную по результатам проверки.
Не успел Аристов составить докладную, как его пригласили к Сталину. Аверкий Борисович, излагая эту историю уже после смерти вождя, пояснил:
«Он вызывал нас, молодых секретарей, и только речи нам произносил, ничего конкретного мы тогда не делали. Там присутствовали товарищи Игнатов, Хрущев, Пегов, Михайлов и другие. Я не ошибаюсь, я помню хорошо, потому что мне это дорого обошлось».
Сталин среди прочего поинтересовался:
– Что там, в Рязани?
Секретари ЦК молчали.
– Кто был в Рязани? – спросил вождь.
Аристов поднялся:
– Я был в Рязани.
– Что там? Перебои?
– Нет, товарищ Сталин, не перебои, – ответил Аристов. – Там давно хлеба нет, масла нет, колбасы нет. В очередях сам стоял с Ларионовым с шести-семи утра, проверял. Нет хлеба нигде. Фонды проверял, они крайне малы.
Видимо, Маленков докладывал Сталину о ситуации в области иначе, в розовых красках. Не хотел огорчать вождя. Сталину слова Аристова не понравились. Он считал, что во всем виноват секретарь обкома партии:
– Что у нас за секретарь сидит в Рязани? Шляпа. Почему не сигнализировал нам? Снять его с работы! – рассвирепел Сталин.
Аристов все же успел вставить, что Ларионов не виноват, что такое положение с хлебом существует и в других городах. Аристова поддержал Хрущев, который не упустил случая подпортить репутацию Маленкова.
– Товарищ Сталин, наша Украина пшеничная, а пшеницы, белого хлеба в продаже не бывает, – сказал Хрущев. – Украинцы с болью говорят: прочитали доклад Маленкова, в котором сказано, что зерновая проблема решена, а нас суррогатом кормят. А украинцы привыкли белый хлеб кушать.