Шелепин
Шрифт:
Ларионов с угрозой в голосе сказал, что обком во всем разберется. Когда комиссия поехала в Москву на машине, водитель включил радиоприемник, и все услышали сообщение о болезни Сталина, о том, что состояние тяжелое, отсутствует сознание и наблюдается дыхание типа Чейна—Стокса. Водитель спросил, что означают эти симптомы?
Петровский объяснил:
– Это конец…
Алексей Ларионов, крестьянский сын, не мог не понимать, что законы биологии не позволяют за один год в несколько раз увеличить производство мяса, но это был верный путь наверх.
Конечно, и в те времена люди вели себя по-разному.
Особо рьяных исполнителей начальнических указаний высмеивали популярные куплетисты Рудаков и Нечаев:
Шел в Воронеж поезд с грузом И свалился под откос. Для уборки кукурузы Кто-то рельсы все унес.«Умельцы» широко использовали принятое правительством Российской Федерации постановление о передержке скота. Постановление открывало дорогу для составления прекрасных отчетов о сдаче мяса государству – в отсутствие самого мяса.
«Заготовительным органам разрешалось давать квитанции о приемке скота, оставляя его в хозяйствах на доращивание, – вспоминал Геннадий Иванович Воронов, в ту пору первый секретарь Оренбургского обкома партии. – Проще говоря, если у меня был теленок весом в пятьдесят килограммов, я оформлял его как бы сдачу, получая при этом квитанцию и деньги за пятьдесят килограммов будто бы сданного мяса.
Дорастил его до ста килограммов – получил еще одну квитанцию и деньги еще за пятьдесят килограммов. Я хотел его дорастить, скажем, до трехсот килограммов, а он дотянул до ста пятидесяти – и сдох! В результате деньги у меня есть, квитанции о сдаче мяса тоже есть, нет пустяка – мяса.»
В августе 1959 года Рязанская область сдала пятьдесят с лишним тысяч тонн. Это и была реальная цифра. Где же взять остальное? Возникали разные идеи. Рязанским школьникам поручили разводить кроликов. Но кроликами план не выполнишь.
Хрущев помог Ларионову.
Никита Сергеевич считал, что общественное хозяйство в состоянии накормить всю страну, а личное подсобное хозяйство только отвлекает людей от полноценного труда. Специалисты предостерегали Хрущева от поспешных решений. Личное подсобное хозяйство давало крестьянам половину их дохода, больше половины овощей, мяса и молока (см.: Отечественная история. 2000. № 1).
Но Хрущев ничего не желал слышать. Ему не нравилось даже то, что колхозник имеет свое хозяйство, а когда этим занимались рабочие в совхозе или тем более горожане, то он считал это недопустимым отставанием, перечеркиванием марксистских идей. Зачем людям держать скот, если молоко и мясо есть в магазине?
20 августа 1958 года бюро ЦК КПСС по России приняло постановление «О запрещении содержания скота в личной собственности граждан, проживающих в городах и рабочих поселках».
На декабрьском пленуме Хрущев потребовал сократить размеры приусадебных участков
– Наличие больших приусадебных участков и скота в личной собственности стало серьезным препятствием на пути развития производства.
Многолетний помощник Хрущева по сельскому хозяйству Андрей Степанович Шевченко (он был членом-корреспондентом ВАСХНИЛ) отговаривал Никиту Сергеевича от этой идеи, но безуспешно. Приняли решение: совхозам в ближайшее время выкупить скот у своих рабочих и служащих.
Ларионов воспользовался хрущевской идеей. На пленуме Рязанского обкома решили закупить у населения не менее десяти-пятнадцати тысяч голов скота и сдать его государству.
А тут Никиту Сергеевича охватила новая идея. Мало того что люди занимаются своей коровой, вместо того чтобы работать на государство, они еще кормят скотину дешевым хлебом! Поднять цену на хлеб нельзя по политическим соображениям. Тогда летом 1959 года приняли закон, запрещающий тем, кто живет в городах и рабочих поселках, держать в личной собственности скот – коров, коз, свиней.
«В 1959 году, – рассказывал партийный работник из Новосибирска Александр Филатов, – в обкомы направляется „для обсуждения“ проект указа о ликвидации скота у горожан. В то время его держали даже в Новосибирске. У нас тоже была корова. А как кормить семью с двумя малыми детьми, когда моя зарплата была девятьсот рублей?»
Тем самым Хрущев загубил подсобное хозяйство, которое кормило многие семьи, особенно в маленьких городах. Люди поначалу охотно продавали скот. Отдали корову – легче стало, не надо было спозаранку вставать ее доить. А потом из магазинов все исчезло – и мясо, и молоко. Пожалели, что без коровы остались. Но уже назад не вернешь. Большие города худо-бедно снабжали, а маленькие города попали в беду – остались без продовольствия.
Ларионов сразу понял, что новое хрущевское постановление открывает возможность сдать под видом государственных поставок скот, который фактически отбирали у населения. Зиновий Романов, который был в те годы заместителем управляющего Рязанской конторой Госбанка, вспоминал:
– Ларионов позвонил и спросил, нельзя ли выделить деньги на закупку этого скота у населения, чтобы он пошел не на рынок и не под нож, а на пополнение ферм района.
Скот у людей скупали по низким ценам и сразу же сдавали государству. Потом выяснилось: на мясокомбинаты отправили значительную часть основного стада и молочных коров, под фиктивные расписки забирали скот у частных владельцев. Но всего мяса, собранного в области, оказалось недостаточно, чтобы рапортовать Москве. Тогда за деньги колхозов, взятые в банках в кредит, стали покупать скот в соседних областях.
К 10 октября сдали государству сто две тысячи тонн мяса, это уже было два плана. А хотели сдать три.
– Не выполнить план, – говорил на пленуме обкома Ларионов, – это престиж потерять, честь запятнать.
Тогда уже пошли на приписки. Скажем, область получила право часть заготовленного мяса продавать в магазинах. Но на прилавки оно не поступало. Его «продавали» колхозам и совхозам, а те вновь сдавали это мясо государству… Конечно же областные чиновники делали это с ведома первого секретаря, уверенные, что в случае чего он их и прикроет.