Шасса
Шрифт:
– Ну ты там скоро? Тоже мне, благородная девица тут нашлась... Чего я там не видела, мне интересно!
– Что, уже все рассмотрела?
– хмуро съязвил я, пытаясь подняться на ноги. Голова постепенно проходила.
– И это тоже, - согласилась она, - Но, Тахешесс, неужели ты думаешь, что в морге трупы стыдливо прикрывают полотенчиком?!
– А что, нет?!
– я, конечно, знал, что там о моральных качествах работников никто не заботится, но не принял это в расчет. Да и потом, хоть что-нибудь сказать же надо!
Встал, пошатнулся,
– Самонадеянный мальчишка! Гордость в одном месте заиграла! Сказал бы в чем дело, проще было бы. К похмелью еще сотрясение мозга бы добавилось! Ах, простите, я и забыла, что сотрясаться-то у тебя, по-видимому, нечему!
Со скрипом зубов - от стыда и от головной боли одновременно, - я встаю, опираясь - точнее, буквально повиснув на плече Саишши и перекосив ее на правый бок, - и движусь в сторону ванны. Она представляет собой глубокий какой-то... фигурный, что ли бассейн, - мне по грудь, - шириной примерно два метра. Его стены причудливо изгибались, и сверху он напоминал трех-лепестной цветок с широкими и короткими лепестками.
Саишша посадила меня на бортик, похимичила над краном и наполнила ванну горячеватой водой. Я соскользнул в воду, уютно пристроившись в одной из выемок-"лепестков". Она задумчиво посмотрела на меня изрекла:
– Знаешь, как это называется, когда мы с тобой спим в одной комнате и на одной кровати, я ношу твою одежду и встречаю тебя после попойки, а так же сопровождаю в ванну, что бы ты, не дайте боги, не грохнулся и не разбил себе голову?
Я покачал головой. Мне было все равно. Меня больше не тошнило - если не шевелиться слишком сильно.
– Это называется семья, дурачок!
– непривычно ласково улыбнулась она. Я воспрял духом и недоверчиво посмотрел на нее. Это типа позволение на решительные действия или просто ее мнение? Ничего не поймешь с этими женщинами! Точнее, только с этой.
– Почему ты не ругаешься?
– со скрипом выдавил из себя связные слова я.
– Я посмотрела, что вы пили, - спокойно сказала она, - И хотя мне безумно интересно, как вы умудрились набрести на погреба, но если принять во внимание, что вы пили крепчайшие напитки, то ваше последующее поведение оправдано. Кстати, а что ты пил?
– В маленьких бутылочках... фиолетовое такое вино...
– Тахешесс, да ты меня до сердечного приступа доведешь!
– всполошилась Саишша, глядя на меня та-акими глазами...
– И угораздило же тебя выбрать именно риз!
Видя мой недоумевающий взгляд, она пояснила:
– Понимаешь, вы выбрали не вина, как вы подумали, а магические напитки. Их создали специально такими сильнодействующими. И они предназначены для шасс, потому что спиртное действует на нас
А риз - то самое густо-фиолетовое "вино", которое ты выбрал, - вообще разбавляется в пропорции один флакон на пять литров! И еще добавляются специи и приправы - для усиления вкуса и устранения похмелья. А сколько ты выпил? Вот и я о том же. А в неразбавленном виде оно сильно бьет по мозгам. Я вообще удивляюсь, что ты еще мог ходить и разговаривать, когда попался мне на глаза - я бы свалилась после двух глотков.
Преисполнившись гордости, я погрузился глубже в воду - по подбородок. Сай ушла ненадолго, вернувшись с несколькими колбами подмышкой. Я не торопился вылезать, свято веря в то, что Сай знает, что делает. Шасса последовательно вылила содержимое всех фиалов мне в ванную. Вода приобрела ярко-оранжевый цвет. Потом стала изумрудной, затем голубой и последовательно синей и на этом остановилась.
– Сиди здесь. Минут через десять полегчает, через пятнадцать минут вылезешь. Полотенца я принесу.
– А как ребята?
– успел прошептать я. Но Сай меня услышала. Обернувшись, она застыла в дверях и ухмыльнулась:
– А у них нет такой заботливой меня! Да не беспокойся ты, я им тоже все приготовила: очнутся на все готовенькое. А, между прочим, это нечестно - мне-то ты запретил пить, а са-ам...
Я слегка покраснел - упрек был справедливым. К счастью, полотенце мне Сай принесла по истечении пятнадцати минут, и, пока я вылезал и вытирался, тактично отвернулась спиной, хотя я уже не стеснялся ее присутствия. Оставив полотенце на бедрах, я снова улегся на постель. Мне действительно стало легче - головная боль поутихла, а тошнота прошла бесследно.
Саишша вновь занялась разбором бумаг, я задремал. Минут через тридцать Сай удалилась, вернувшись через час, на лице ее была написана озабоченность. Я уже ходил и разговаривал - просматривал бумаги, которые до этого читала моя змейка. Это оказались счета и докладные о состоянии дел двадцатипятилетней давности.
– Это мое!
– возмущенно прошипели мне над ухом, но я и бровью не повел.
– Не мешай, - рассеянно отозвался я, - Лучше помоги кое в чем разобраться...
– Тебя не интересует, как переносят похмелье остальные ребята?
– она оперлась о мое плечо и посмотрела мне в глаза.
– А что, с ними что-то серьезное случилось?
– обеспокоился я.
– Ну как сказать...
– неопределенно махнула рукой она, - Норду хуже всех, Найт и Люц примерно в таком же состоянии, как и ты. Тимка не стал доливать себе, едва увидел, что вы начали бузить. Так что ему уже хорошо.
– Сай, ты чудо, - честно признался я. Она рассмеялась и прошептала мне на ухо:
– Люблю тебя...
– ее горячее дыхание обжигало щеку, сердце и душу.
– Когда ты так говоришь, Сай... Я не могу отказаться даже от откровенных безумств, - осипшим голосом пробормотал я.