Шарады любви
Шрифт:
Даниэль переодевалась и продолжала размышлять. Один за другим рождались всяческие планы и тут же отвергались. Но ясно было одно: если на Джастина нельзя подействовать словами и аргументами, придется взять инициативу в свои руки.
Наконец в голове у Данни начали вырисовываться все более четкие очертания окончательного плана, который можно было попытаться осуществить. Конечно, Линтон придет в ярость, но у нее хватит сил и решимости выдержать эту бурю. Во всяком случае, опыт борьбы с отцом и дядьями у Даниэль был немалый. Что же касается ее супружеских отношений с Линтоном, то они тоже вряд ли навсегда испортятся.
Существовала еще одна причина — Франция, родина Даниэль. Она считала своим долгом разделить с этой страной ее страдания. Так же, впрочем, как и оказать посильную помощь стране, которая дала Даниэль приют.
«Черт с ними, этими запретами светского общества!» — думала Даниэль, снова спускаясь в холл. Она обманет мужа, поскольку другого выхода у нее просто нет. Джастин скоро одумается и поймет, что сам спровоцировал свою жену. Но Даниэль тоже не должна страдать от мук совести — ведь она всего лишь хочет воссоединиться с законным мужем.
Всю остальную половину дня Даниэль занималась тайными приготовлениями. С самым невинным видом выспросила она у Питера Хавершама все подробности предстоящего путешествия графа, включая и ход приготовлений к отплытию «Черной чайки». Секретарь с готовностью отвечал на все вопросы, поскольку их задавала супруга хозяина, а их образцовые взаимоотношения были ему хорошо известны.
Под вечер Даниэль нанесла визит одной французской матроне, недавно вынужденной эмигрировать с родины и прихватившей с собой изрядное количество одежды из гардероба жены преуспевающего бюргера. Даниэль пробыла у нее недолго и вернулась домой с большим узлом. Разложив принесенную одежду на кровати, юная графиня еще раз осмотрела ее и удовлетворенно вздохнула. Надо будет только попросить Молли немного укоротить рукава и подрубить низ.
Это было нетрудно сделать, но когда Молли услышала о том, что еще от нее потребуется, то пришла в совершеннейший ужас.
— Но… но… миледи, это невозможно! — бормотала она.
— Ерунда! — решительно заявила Даниэль. — Нам надо будет только спрятаться на борту «Черной чайки» перед ее выходом в море. А когда судно будет пересекать канал, я откроюсь милорду. Поверьте, Молли, вам ничто не грозит. Это будет чудесная поездка. Разве вам не хочется увидеть Париж?
Молли ответила, что ей вообще не стоит пускаться в подобное путешествие, так как этим она нарушит прямые указания графа. Но Даниэль заявила, что никто не посмеет обидеть бедную девушку. Скорее всего граф накажет только ее одну — графиню Линтон.
— Вы мне очень нужны, Молли, — уверяла свою горничную Даниэль, — еще и потому, что в вашем присутствии граф будет вести себя более сдержанно. И мы поедем, как солидные буржуа: муж, жена и служанка. Все будет отлично. Это в Тюильри я должна буду появиться в качестве графини Линтон, урожденной де Сан-Варенн. Вот тогда действительно будет странно: столь важная особа и путешествует в сопровождении одной лишь горничной. А так все пройдет замечательно, верьте мне!
Молли дрожала всем телом.
— Ты выглядишь совсем девочкой, правда, кое-где маловаты бриджи. Ничего! Я дам тебе свой плащ, и будет незаметно. А на блузке надо просто переставить пуговицы. Теперь нужно, чтобы кто-нибудь довез нас до Дувра в экипаже. Но кто?
Даниэль на секунду задумалась, но вдруг ударила себя ладонью по лбу:
— Джулиан! Конечно, он! Правда, шевалье сгодился бы на эту роль еще лучше, но граф запретил мне появляться в доме д'Эврона без его сопровождения, и я дала обещание… Ладно! Пусть будет Джулиан!
Найти Джулиана оказалось не так-то просто, но когда это наконец удалось, тот вдруг уперся и ни в какую не хотел участвовать в авантюре кузины. Тогда Даниэль припугнула его, что в таком случае им, двум беззащитным женщинам, придется ехать за восемьдесят миль в Дувр одним. Да еще ночью и верхом! Джулиан, загнанный в угол, решил не рисковать, подвергая сомнению решимость своей кузины. Он только разразился проклятиями в адрес Линтона за то, что тот не нашел себе невесту поприличнее, которая не втягивала бы поминутно своих родственников во всякие сумасшедшие дела.
— Знаете, кто вы? — со вздохом закончил он свой монолог. — Вы вредное, испорченное отродье!
— Уверена, что это не совсем так, — отозвалась Даниэль, и в ее глазах зажегся недобрый огонек. — Просто в данном случае я несколько умнее Джастина с его идиотским упрямством.
— И вы, конечно, уверены, что сумеете убедить в подобной глупости графа Линтона? Хотел бы я посмотреть, как это у вас получится!
Резкий ответ вертелся у Даниэль на кончике языка, но она сдержалась и кротко ответила:
— Значит, мы будем у вас сегодня около пяти часов. И если выедем сразу же после обеда, то доедем до Дувра завтра рано утром. То есть опередим Джастина. Он намерен отчалить часов в шесть вечера, воспользовавшись приливом. Я и Молли проберемся в толпе грузчиков на борт «Черной чайки» и спрячемся, пока судно не выйдет в открытое море.
— Черт! И где же вы собираетесь прятаться? — широко раскрыв глаза, поинтересовался Джулиан. Вопреки своему желанию он был очень заинтригован.
— В маленькой каютке через стенку с той, которой пользуется граф. Там обычно размещается Питершам, когда плавает вместе с Линтоном. На этот раз он остается дома. Думаю, вряд ли нас там
обнаружат.
— Вряд ли, но все же это возможно.
— Конечно, — согласилась Даниэль. — Но безупречных планов не бывает, Джулиан. Потом, по ходу дела, можно будет еще что-нибудь придумать. Во всяком случае, никакого страха я не чувствую.
Вернувшись на Гросвенор-сквер, Даниэль застала Линтона в библиотеке за чтением «Газетт».
— Джастин, — с деловым видом обратилась она к супругу, — вы уезжаете завтра рано утром. Мне не хотелось бы ссориться с вами перед отъездом, а такая опасность есть, поскольку я буду в отвратительном настроении. Поэтому я хотела бы провести эту ночь с бабушкой. Надеюсь, вы не станете возражать?