Шарады любви
Шрифт:
— Молли, я должна принять ванну. И приготовьте, пожалуйста, мой новый халат из золотого батиста.
Через час Даниэль уже сидела за туалетным столиком и с откровенным удовлетворением изучала свое отражение в зеркале. Золотая ткань халата прекрасно сочеталась с цветом ее глаз и только что вымытых волос. Ловко закрученные искусными руками Молли роскошные локоны обрамляли лицо, придавая ему благородную простоту. «Нет, милорд не сможет долго мне сопротивляться!» — решила Даниэль, стараясь прогнать легкое сомнение.
Она
— Его светлость в комнате мистера Хавершама, миледи.
— Спасибо, Бедфорд.
Даниэль побежала вдоль коридора, остановилась напротив рабочего кабинета Питера и, постучавшись, открыла дверь.
— Доброе утро, Питер, — бодрым голосом приветствовала она секретаря своего супруга.
— Доброе утро, леди Данни.
Питер торопливо отложил в сторону бумаги и, встав из-за стола, поклонился молодой графине. Но еще за секунду до этого Даниэль заметила восхищенный блеск в его глазах. Она повернулась и увидела стоявшего у стены графа.
— Милорд, я пришла получить обещанное, — игриво обратилась она к мужу.
Линтон скривил губы и, как и всегда в подобных случаях, вдел в глаз монокль:
— Это ваш лучший халат, любовь моя.
— Разве нет?
И Даниэль принялась кружиться по комнате. Потом вдруг остановилась и хитро посмотрела на Джастина:
— Скажите, милорд, вы всегда честно платите свои долги?
Граф изумленно посмотрел на жену.
— Как вам даже в голову пришло в этом сомневаться! — проворчал Линтон и, подойдя к двери, открыл ее, как бы приглашая Даниэль пройти первой. — Поговорим обо всем в библиотеке. Согласны?
— Как вам будет угодно, милорд.
Перехватив взгляд, брошенный Даниэль на супруга, Хавершам неожиданно почувствовал укол зависти. Долли Грант могла бы стать ему хорошей женой, сделай Питер ей предложение. Но теперь он принялся мечтать о «хорошей» жене несколько другого рода: скромной, знающей свое место, помогающей ему делать карьеру. И еще такой, которая рожала бы ему детей и умела прекрасно вести хозяйство. И это была не пустая мечта. В том, что такая женщина действительно существует, он убедился, познакомившись с леди Данни, которая стала для него хозяйкой, а для графа Джастин Линтона — идеальной женой…
Пока Питер предавался размышлениям в своем рабочем кабинете, Линтон в библиотеке выполнял обещание, данное утром жене: запечатлел на ее пухлых губках страстный поцелуй, разлохматив при этом с таким старанием сделанную Молли прическу.
Даниэль всегда не хватало в характере кокетства. И сейчас, вместо того чтобы подластиться к мужу, поиграть с ним, она выпалила прямо ему в лицо:
— Вы подумали о моем путешествии в Париж, Джастин?
Линтон шумно вздохнул, ругая себя за то, что посчитал инцидент исчерпанным,
— Нет, Даниэль. Вы уже слышали мое последнее слово. Другого не будет.
— Но вы далеко не все до конца продумали, Джастин. Я не стану вам помехой. Скорее наоборот: могу быть хорошим помощником. А что касается опасностей, то я к ним давно привыкла. Причем здесь, в Лондоне, я подвергаюсь куда большему риску во время своих поездок по окраинам. Я не беременна, не больна и могу заняться во Франции сбором информации, которая очень нужна графу Чатаму. В каком качестве я поеду рядом с вами — решите сами. Я же могу скакать и верхом, и в дамском седле.
— Даниэль, у меня нет никаких сомнений в вашем искусстве верховой езды. Я знаю и то, что вы сумеете постоять за себя в случае опасности, поэтому я и не препятствовал вашей работе в Лондоне. Но в Париж со мной вы не поедете. Шпионить в пользу Уильяма Питта должен я сам. И вовлекать вас в это дело я не буду. Разговор окончен. Раз и навсегда.
В голосе Джастина звучала неумолимость человека, принявшего окончательное решение. Даниэль лишь вздохнула и тихо сказала:
— «Шпионить» — нехорошее слово, милорд.
— Но очень точное и конкретное. Я должен буду добывать информацию так, чтобы ее источник не догадывался о моих целях. Все это далеко не безопасно. На улицах Парижа сейчас вообще очень неспокойно. Для меня же, если кто-нибудь узнает, зачем я приехал, опасность возрастет вдвое. Мне требуется максимальная осторожность, а если мы поедем вдвоем, то мне трудно будет одновременно заботиться о вас и самому оставаться начеку.
— Я сама о себе позабочусь, — возразила Даниэль.
Линтон не оставлял надежды убедить свою упрямую супругу:
— Вы, кажется, забыли, что приходитесь мне законной женой. И то, что я один отвечаю как за ваше благосостояние, так и за безопасность: рисковать у меня просто нет права. Предупреждаю, что, если вы еще раз заведете разговор об отъезде в Париж, я отложу свою поездку до тех пор, пока не устрою вас в надежном месте. А именно — в Дейнсбери, где вы под надзором будете дожидаться моего возвращения. Надеюсь, теперь мы до конца поняли друг друга?
«До конца? — мрачно подумала Даниэль. — Возможно. Но только один из нас!»
— Хорошо, — сказала она вслух, недовольно пожав плечами. — Вы не позволите мне воспользоваться вашей гнедой парой?
— Непременно. Ведь в мое отсутствие вам их не дадут. Вы хотели бы ехать прямо сейчас?
— Как только переоденусь.
— Значит, через полчаса?
— Через двадцать минут, милорд.
Даниэль выскочила из комнаты с лукавой улыбкой на лице, которую граф принял за капитуляцию и потому успокоился. Но если бы он знал, какие идеи вынашивались в ту минуту в этой маленькой прелестной головке…