Шарады любви

Фэйзер Джейн

— Может быть, хватит притворяться? Я ведь отлично понимаю, что вы чертовски голодны. Оставьте книгу и садитесь за стол. Честное слово, у нас очень мало времени.

Он налил стакан молока и протянул Даниэль. Та залпом выпила и уставилась на хмурое лицо супруга:

— О, я уже…

— Да, миледи, вы уже, — грубо оборвал ее Линтон.

Даниэль решила, что пора брать быка за рога, и, вытерев салфеткой губы, сказала:

— Можно задать вам вопрос, милорд?

Линтон присел к столу и, подперев рукой подбородок, насмешливо посмотрел на жену:

— Нечто новое. Вы стали спрашивать у меня

разрешение на то, чтобы задать вопрос. А что изменится, если я отвечу «нельзя»? Или в вашем богатейшем словарном запасе это короткое словечко как раз отсутствует и вы его просто не поймете?

— О, прошу вас, милорд, не говорите мне гадостей, — умоляющим тоном ответила Даниэль. — Возможно, я их заслужила, но все равно, они звучат слишком грубо. Не могли бы вы, вместо того чтобы разыгрывать бешенство, как я, впрочем, и предполагала, успокоиться и сбросить эту не совсем приятную маску? Тогда бы все у нас снова наладилось.

— Ошибаетесь, Даниэль. Я действительно взбешен. И намерен таким остаться в обозримом будущем. Вы должны были раньше подумать о последствиях своего поведения.

Даниэль решила, что спорить сейчас бесполезно. Если Джастин решил на все отвечать ледяным безразличием, ей действительно лучше было бы оставаться дома.

— Я не поеду с вами в Париж, — сказала она, глотая слезы.

— Нет, поедете! Неужели вы серьезно думаете, что после всего происшедшего я оставлю вас без присмотра?

Даниэль почувствовала, что в груди растет холодная злость. Это придало ей сил, и она почти спокойным голосом сказала:

— Вам нечего опасаться, милорд. Я теперь отлично понимаю, чего вы хотели от нашего брака. И больше не буду препятствовать вам жить в свое удовольствие.

— Как прикажете вас понимать?

Линтон, никак не ожидавший подобной атаки, вздрогнул, поправил ладонью волосы и откинулся на спинку стула. Даниэль пожала плечами, решив, что терять больше нечего:

— Я думала, что если не могу дать вам полного удовлетворения в постели, то по крайней мере в состоянии разделить угрожающую вам опасность. Возможно, я слишком молода и кое в чем интеллектуально не доросла до вас, сэр, но в том деле, которое вам предстоит сейчас, я имею немалый опыт. И если вы так настаиваете, мы превратим нашу семейную жизнь в своего рода брак по расчету. В том, что я не буду нигде об этом болтать, можете не сомневаться.

Линтон ни разу не прервал этот поток признаний только потому, что был ошеломлен. Ведь он специально обрушился на жену с разыгранной злостью, чтобы чуть-чуть ее наказать. Через несколько минут Джастин собирался прекратить эту игру. И вдруг Даниэль стала молоть подобную чушь! Но чушь ли? Она никогда нарочно не болтала ерунду!..

— Вы скрывали что-то от меня, разве нет? — воскликнул граф, вскакивая со стула. — Я же еще в прошлый раз предупреждал вас, что нового обмана могу не снести!

— Я никогда не скрывала ничего такого, чего бы вы сами уже не знали. — Голос Даниэль вдруг сорвался и перешел на шепот. — Может быть, вы и не подозревали, что мне известно о…

— Известно о чем?

Джастин схватил Даниэль за руки и потянул на себя с такой силой, что она чуть не упала.

— Известно о чем? — повторил он.

— Отпустите меня!

Даниэль вырвалась и бросилась

к двери. Но Линтон одним прыжком преградил ей дорогу:

— Говорите!

— Если вы… вы… сами не хотели сказать мне о том, что… что восстановили отношения с… с Маргарет Мейнеринг, то почему не заставили прикусить языки свою мать и сестру?

У Джастина просто челюсть отвисла.

— Восстановил что?!

— Ну, уже все говорят о том, что вы вновь сошлись со своей бывшей любовницей… — Вам так сказала моя мать?

— Сестра. А ее накрутила ваша матушка. Она боялась, что я узнаю все от кого-нибудь еще и стану слишком бурно реагировать. И они отправили парламентером Беатрис.

Имя Беатрис Данни произнесла с таким сарказмом, что Джастин, отлично знавший свою матушку и не меньше — сестрицу, мгновенно все понял. Так вот в чем крылась причина внезапного охлаждения Даниэль к его семье! И она все эти месяцы держала в себе эту тайну!

— Пойдемте сядем.

Он взял Даниэль за руку и усадил за стол. Затем сел сам и, помолчав несколько секунд, спросил:

— Почему вы не рассказали мне об этом раньше? Вы же знали характер наших теперешних отношений с Маргарет.

— Я так думала. Но после того как вокруг все стали говорить о вас и Маргарет, я поняла, что доверяла вам напрасно.

— Вы думали, что я обманывал вас? И сейчас так считаете?

Даниэль посмотрела на Линтона широко раскрытыми глазами. Неужели она ошибалась?

— Если… если это не так… я прошу у вас прощения.

— Не понимаю, — осторожно сказал Джастин, машинально вертя в руках нож, — чем я заслужил ваше недоверие?

— А вы мне до конца доверяли? Если да, то почему не признались, что были любовником моей матери?

— Небеса! — воскликнул Джастин. — А это кто вам сказал?!

— Никто мне этого не говорил. Просто я на вечере у Альмаков сидела у камина за ширмой и случайно подслушала разговор герцогини Эвонли с леди Алмерой Дрелинкорт. Они очень удивлялись, как вы могли жениться на дочери своей любовницы. Называли это чудовищным. В чем я с ними не согласна.

Джастин вздрогнул, подумав о том, каким страшным должно было стать подобное открытие для юного, простодушного создания.

— Конечно, я должен был вам сказать, Даниэль. Но решил этого не делать. Видите ли, наш роман с Луизой начался и закончился задолго до вашего рождения. Я сам был тогда почти подростком. Но если бы мне стало известно, что о нем еще вспоминают, то я больше не держал бы вас в неведении. По правде говоря, я даже не подозревал, что кто-то вообще помнит обо всем этом.

— Это не оправдание, Джастин, — с сердцем сказала Даниэль. — Такой важный для меня факт вы не имели права скрывать. И должны были рассказать мне о нем давным-давно. Я бы, наверное, правильно все поняла. И мне было бы даже приятно узнать, что моя мама все-таки была когда-то счастлива. Поймите, Джастин, меня совершенно не интересует, сколько у вас было в жизни любовниц. Но речь идет о моей родной матери. Как вы могли хранить от меня такую тайну! После того, что я пережила, после всего, что между нами было. Наконец, после нашей необычайной встречи, когда вы избавили меня от побоев булочника… И теперь у вас хватает совести и духу спрашивать, почему я вам не доверяю?!