Шарады любви
Шрифт:
Даниэль вдруг начали мучить кошмарные мысли о браках, заключаемых не по любви, а лишь для воспроизведения рода. В какой-то момент их совместной жизни она тоже должна будет подарить Линтону наследника. Теперь, возможно, он станет видеть в этом единственный смысл своей женитьбы. Боже, какое это будет страшное наказание! И у нее не останется никакого оружия, чтобы бороться с Маргарет Мейнеринг! Или еще с какой-нибудь красоткой; разве мало женщин готово встретить графа Линтона с распростертыми объятиями?
Даниэль задрожала и уткнулась лицом в мягкую
Решившись, Даниэль отбросила одеяло и спрыгнула с кровати. Даже не вспомнив о том, что она совершенно обнажена, Даниэль повернула ручку двери и проскользнула в залитую лунным светом спальню супруга. Было совсем тихо, только слышалось глубокое, мерное дыхание Джастина. Даниэль сделала еще шаг и застыла на месте. Почему-то она подумала, что Линтон не спит. Нет, он не мог так быстро заснуть! Он должен был страдать, ворочаться, метаться по постели… Пережить все муки, которые пережила она. А он спит… Даниэль почувствовала, как в ней начинает расти раздражение.
Но Линтон действительно не спал. Он только притворился спящим, когда услышал звук открываемого замка. Постаравшись дышать как можно ровнее, Джастин слегка приоткрыл глаза и сквозь полуопущенные ресницы стал наблюдать. Падающий в открытое окно лунный свет озарял женскую фигуру, бесшумно передвигавшуюся по комнате. Она была божественно хороша, его Даниэль. Гордая совершенная грудь, тонкая талия, плоский живот и две очаровательные миниатюрные половинки чуть пониже спины… Но что она собиралась делать? Джастин терялся в догадках. Тем более что отлично знал непредсказуемость поведения своей супруги.
Она встала на цыпочки, обошла вокруг комнаты и остановилась рядом с изножьем кровати. Джастин зажмурился, с интересом ожидая дальнейшего развития событий…
…Даниэль трясло как в лихорадке. Ей стало по-настоящему холодно. Очень осторожно она приподняла край одеяла, забралась под него и затаила дыхание. Джастин все так же ровно дышал, даже стал немного похрапывать. Даниэль попыталась расслабиться и хоть немного согреться; она осторожно пододвинулась ближе к лежавшему рядом великолепному, излучавшему тепло телу. Линтон никак не реагировал. Даниэль подвинулась совсем близко и перевернулась на другой бок: только в таком положении, отвернувшись от супруга, она могла бы заснуть. Но и это не помогло. Даниэль хотелось почувствовать его кожу. Надо же, как крепко он спит, неужели даже не чувствует, что она рядом? Окончательно разозлившись,
— Даниэль! Ваша задница напоминает мне кусок льда, — простонал Джастин, делая вид, что пробудился ото сна.
— Ах, вы даже не спали! — сердито воскликнула Даниэль. — А я-то стараюсь вас не разбудить!
— Не спал, — сознался граф. — Но меня охватило непреодолимое желание понаблюдать за вами исподтишка. Почему вы так замерзли, дитя мое?
— Потому что я несчастна. А вы нет?
— Нет. Я слишком зол, чтобы чувствовать себя несчастным.
— Неужели? — переспросила Даниэль голосом, в котором затеплилась надежда.
После долгого молчания Джастин заговорил:
— Существует несколько причин, по которым я считаю невозможным злиться на вас дольше нескольких минут. Я никогда не знал, что вы еще надумаете сделать или сказать. И наверное, никогда не узнаю. Я все время напоминаю себе о вашем странном детстве; вообще-то говоря, мне следовало чуть больше подумать о возможных последствиях воспитания, принятого в семье Сан-Вареннов, прежде…
— Прежде чем жениться на мне? — досказала за графа Даниэль. — Это вы имеете в виду?
— Совершенно верно, — согласился Джастин. — В конечном счете это не изменило бы моих планов, но я был бы более подготовлен к некоторым сюрпризам, подобным тому, который вы преподнесли сегодня ночью.
— В таком случае мне не надо было с вами откровенничать на эту тему. Мама предупреждала, что ни один муж не может понять, а тем более принять то, что его жена применяет противозачаточные средства.
Даниэль замолчала. Линтон, как пинцетом, взял двумя пальцами подбородок жены и сердито посмотрел ей в глаза:
— Вы должны были сказать мне об этом сразу. Не представляю, когда я дал вам повод считать меня неотесанным деревенским мужланом, который желает постоянно видеть жену со вздутым животом. Если бы вы ясно дали мне понять, чего хотите, то я бы и сам мог принять кое-какие меры, предупреждающие нежеланное материнство. И сделал бы это совершенно добровольно.
— Я об этом не подумала. Мне казалось, раз вы до сих пор не прижили ни одного внебрачного ребенка, значит, вы привыкли к подобным мерам предосторожности… Не сомневаюсь, что, к примеру… Маргарет Мейнеринг их… предпринимала, когда…
— С вашего позволения, мы оставим в покое Маргарет Мейнеринг, а также любое другое лицо, которое вы хотели бы сделать предметом нашего разговора. Лучше скажите, Даниэль, почему вы мне не доверяете?
Боже, опять этот мерзкий, непослушный язык! Ну зачем ей понадобилось упоминать Маргарет?! Нет, надо срочно исправлять положение!
Даниэль схватила супруга за руку и быстро заговорила:
— Дело не в недоверии, Джастин! Поймите меня правильно! Просто существует еще масса разных вещей, о которых я до сих пор не имею ни малейшего понятия. Кроме того, мне пришлось всю жизнь управляться одной и… и… Я должна признаться, что нередко принимаю неправильные решения. Но… но я доверяю вам!