Шанс (сборник)
Шрифт:
Воспользовавшись нашим временным умопомрачением, летающая под потолком муха спикировала прямо в тарелку с хлебом. Привычным жестом я смахнула насекомое, но не тут-то было! Облетев тарелку несколько раз, она снова уселась на хлеб. Я нахмурилась, муха же решив, что есть и смотреть на отреченное лицо папы приятнее, повернулась к отцу передом, следовательно, ко мне задом. Временно забыв о лопатах и калитке, я сконцентрировала все внимание на щелчке, который отправил слишком увлекшуюся муху в дальнее путешествие по комнате. Возмущенно жужжа, она на какое-то время пропала
«Эх, усыпить бы сейчас этих мух, – замечталась я. – Вот так щелкнуть пальцами и все. Хорошо было б…»
И тут я вспомнила то, отчего напрочь забыла и о мухах, и вообще о всяких насекомых.
Снотворное! Как я могла забыть его добавить?!
Судорожно сжав ложку и попытавшись погасить беспокойно, я уставилась на отца. Сменив задумчивое выражение мечтательным, он принялся не спеша пить суп, даже не догадываясь о том, что с каждой выпитой ложкой снижает мои шансы что-нибудь исправить. Собравшись с мыслями, я завертела головой, пытаясь отыскать наименее вызывающий подозрений повод оторвать отца от тарелки.
– Пап, я кажется себя нехорошо чувствую, голова болит и знобит, – притворно закатила глаза я, – ты не мог бы принести мой шерстяной свитер из спальни? Если, конечно, тебе не трудно… кхе-кхе…
Ага, щас.
– Говорил же тебе, что рано ты вышла, – упрекнул отец, – и вот наверняка снова температура поднялась, а ты знаешь, что при ней укутываться нельзя ни в коем случае. Давай пей суп, пока не остыл, а спать будешь на печи.
Я чуть не завыла от досады. Ненавижу спать на печи, особенно когда прекрасно себя чувствую! Но сдаваться я не собиралась.
– Пап, ты мастерскую закрыл?
– Закрыл.
– И ключ вытащил?
– Вытащил.
– А… – я задумалась, не зная, что еще сказать, – а замок на новый поменял?
– Э-э-э… нет. Но ничего, завтра поменяю.
– Нет! Надо сейчас. Оставлять старый замок очень не безопасно. Тем более на ночь.
– Диана, суп остывает.
– Так ты идешь менять замок?
– Я же сказал – завтра, – начал терять терпение отец.
– Но там же много… ценных вещей, – начала говорить полную ерунду я.
– Не думаю, что кого-нибудь привлекут ржавые ножницы, да банки клея.
– А как же десятки пар обуви?
– Они в подвале.
– В подвале? Там же мыши! Как они вообще в подвале оказались?
– Ты их туда отнесла. Час назад, – услужливо напомнил отец.
– Но… их нужно немедленно оттуда вынести! – Да признаюсь, с подвалом и обувью я переборщила, но надо было же хоть что-то говорить.
– Ну, иди и выноси. А меня оставь поесть нормально, ладно? – не выдержал папа. – Еще вопросы есть?
– Есть. Мне холодно. То есть… хочешь воду? – Воспользовалась я последней попыткой подлить папе настойку.
– Даа, вижу ты и вправду не здорова, – подвел итог отец. – Если я принесу свитер, тебе станет лучше?
– Возможно, –
Недоверчиво оглядываясь отец вышел из комнаты, и как только он скрылся в проеме, я вскочила со стула, до смерти перепугав взметнувшихся мух. Подбежала к шкафу и вынула настойку.
Так, значит тридцать капель во время еды. Ну, что ж. Я откупорила флакон, наклонила над тарелкой… и замерла в нерешительности. Из спальни то и дело доносились скрипы открываемых и закрываемых дверц шкафа. А папа так и не запомнил, что свитера у меня всегда лежат на самой верхней полке. Кто же мог подумать, что это когда-нибудь сыграет мне на руку. Которая, не смотря на выпавшее на ее долю везенье, все же висела над тарелкой.
«Ну же, – подгоняла себя я, – это всего лишь безвредное снотворное, даже полезное. А отец, узнав правду, обязательно меня поймет. Я бы поняла…»
Сорвавшаяся темная капля за долю секунды прорезала воздух и растаяла в содержимом тарелки.
Вот и все. Это совсем не сложно…
Вторая.
… во всяком случаи, не так сложно, как объяснять…
Третья.
… хотя объяснять больше и не понадобится…
Четвертая.
… он мне все равно больше никогда не поверит…
Пятая.
… и не забывай, мне еще предстоит смотреть ему в глаза…
Шестая.
… даже тогда, когда он будет пить эту отраву…
Седьмая.
…а свитер все равно, рано или поздно найдется. Ведь мне же удавалось найти еду в папином обеде…. А он вряд ли в моем ее больше найдет. Скорей всего на пушечный выстрел к моим готовкам не подойдет. «Напоила снотворной настойкой один раз, напоит и второй» – невесело подумала я. Конечно, поить отца еще раз я ни в коем случае не собиралась, но теперь могла ожидать от себя чего угодно. Например, того, что уберу флакон на дальнюю полку, вылью папин суп и откинусь на спинку стула, с самой чистейшей совестью. С какой облегченно вздохнул ангел на моем правом плече. Отец, конечно, его не заметил и без предупреждения накрыл свитером.
– Это ж надо догадаться класть теплую одежду на полку, куда даже я едва достаю, – сходу возмутился он.
– Ну а что делать, если шкаф узкий и длинный, как стручок?
– пожала плечами я.
– Ладно, завтра же схожу к резчику и закажу сундук. Его, надеюсь, не назовешь длинным.
Честно говоря, сейчас меня не особо волновало, что папа мне в комнату поставит: сундук, еще один шкаф или каменную башню, меня волновало совсем другое.
– А… где мой суп? – Папа, не взглянув в тарелку, черпанул ложкой воздух.
– Он остыл, и я его слила.
– А твой не остыл? – К супу я и не притронулась, наевшись размышлениями сполна.
– Я не хочу есть. Спокойной ночи, – и с этими словами я ушла в свою комнату, уже не томя себя сомнениями. Будь, что будет.
Дум!
Я перевернулась на другой бок.
Дум! Дум!!
Сонно открыв глаза, я не обнаружила в комнате ничего странного и, стараясь не растерять остаток сна, с головой укрылась одеялом.