Шанс (сборник)

Битаева Эльмира

Действующие лица немного поменялись, да и сценарий был уже не тот – теперь мужчина (а точнее его рука) оставил в покое «корешок» и принялся уже долбить калитку вручную, используя для этого все подручные средства, включая Симины, так и не пригодившиеся, лопаты. Не знаю, что он собирался в конечном итоге сделать с бедной калиткой, но, видно, у него ничего не получилось, так как он замер словно вкопанный, медленно обернувшись. Я отпрыгнула от окна на долю секунды позже, прежде чем мы встретились взглядами.

Лицо незнакомца разглядеть мне не довелось, зато я уверенно могла сказать, что под кленом был именно он. Этот взгляд не перепутать

ни с чем – такой же пронизывающий, хоть и слегка растерянный. Но самое страшное, что он видел меня, он видел, что я слежу за ним. Осев вниз по стене, мне не оставалось ничего другого, как, опустившись под подоконник, краем глаза поглядывать в окно. Я ужасно боялось встретиться глазами с ним еще раз, но этого, к счастью, не произошло. На этот раз он стоял, обернувшись ко мне полубоком, отречено смотрел на, снова затянувшееся тучами, ночное небо. Потом он приподнял руку, этим жестом слегка насторожив меня, но оказалось для того, чтоб просто взглянуть на запястье. Скорей всего, расширявшиеся к кисти рукав плаща, скрывал наручные часы. Он слегка досадно покачал головой и ушел через узкий проход калитки.

Я ждала минуту, пять, десять, но ничего не происходило, разве что закапал промерзлый осенний дождь. И вот по окну потекли тысячи капель, смазав видимость. Задернув занавес, я присела на кровать, прокрутив в голове все увиденное этой ночью. А увиденного было столько (!!!), впрочем, столько же, сколько и вопросов, на которые вряд ли кто-нибудь мне ответит.

Сейчас меня тревожила так и не запертая калитка и был шанс закрыть ее, но… но не верила я в то, что незнакомец просто взял и ушел! Его спокойствие, перед уходом, было каким-то подозрительным. И все же…

Я прошла на кухню и с полки вытащила самый большой разделочный нож. Подкинула его в руке, повертела… и положила обратно. В моем случае нужно было что-то посолиднее. Пыльный папин клинок подходил для этой роли куда лучше. Обхватив ржавую рукоять, я с бо-ольшой натяжкой вытянула его из ножен. Наполовину. Остальная часть выходить не собиралась, я даже попыталась вытянуть обхватив клинок ногами, но кроме выпавшего с облицовки ножен синего камушка, ничего не добилась. А камушек быстро подобрала и сунула в карман – мне как раз синего и не хватало для бус.

Смирившись с тем, что «боевое оружие» выходить не собирается, досадливо коснулась лезвия. Оно оказалось не на много острее ножен, что убедило меня скорее засунуть его обратно. За печью отыскала топор – он хоть и тяжелый, но надежный – вышла в сени, открыла засов, и, пожелав себе удачи, вышла во двор.

Холодные капли били в лицо, ветер заиграл спутанными волосами. Глубоко вздохнув и перехватив широкую рукоятку топора, я мелкими шагами поплелась к калитке. И чем ближе я подходила, тем страшнее мне становилось. Сапоги шмякали в грязи, пробирал холод, но я не замечала этого, я видела лишь калитку и расстояние, которое мне предстояло преодолеть. Сухая ветка треснула под ногами, у меня, от испуга, чуть не упал топор. Сейчас мне ужасно хотелось забросить его подальше в кусты и рвануть домой, но собрав все свое самообладание, решительность и храбрость (даже не знаю, где все это нашла), которое не позволяло мне… в общем, я уже почти дошла до калитки и бежать не было смысла.

Еще издали я заметила какие-то свисавшие с калитки нити, а теперь, подойдя поближе, окончательно убедилась, что она полностью обвязана и запутанна. Так вот как она «сама» скрипела! Тот незнакомец

дергал ее из-за куста, а потом нить запуталась, и ему не оставалось ничего другого, кроме как все бросить и уйти. Но, для чего разыгрывался этот спектакль? Неужели для того чтоб привлечь мое внимание? Для чего?

Распутывать что-то было просто глупо и, опустив топор, я выглянула на улицу. Хм, честно говоря, увидеть спину в плаще знакомого незнакомца я не ожидала, но и удивленно охать тоже не стала, все же уже третий раз видимся за последние несколько часов. Да и затылок радовал большее, нежели его обратная сторона. Медленно и бесшумно я спиной вошла во двор и юркнула в кусты, аккуратно отвела в сторону болтающуюся доску забора. Сквозь образовавшуюся щель было видно, что человек по-прежнему, словно кого-то дожидаясь, стоит ко мне спиной. Время проходило, а он все стоял и стоял, пока с конца улицы не послышались шаркающие шаги. Может быть Манди? Или дружок этого? Мне стало любопытно и страшно одновременно. Я попыталась посильнее отодвинуть доску, но добилась лишь того, что она с треском отвалилась и упала мне на ногу.

Толи все внимание незнакомца было сконцентрировано на шагах, толи калиточная «серенада» подействовала, но он ничего не услышал. Я же, тихо поскуливая, поджала ногу.

Между тем, шаги приближались и мужчина, готовясь к встрече, начал шарить у себя под ногами, пока не нашел какую-то хворостину. И заведя ее за спину, встретил неожиданного гостя. Это был мужчина, одетый в самую обычную одежду селянина. Лица я не разглядела, но уж точно поняла, что это не Манди.

– Добрый… вечер, – слегка удивленным голосом, поздоровался он.

– Добрый, – ухмыльнулся незнакомец и замахнувшись хворостинкой, ударил его по шее или по плечу – я толком не разглядела. Не издав ни звука, мужчина мешком упал на землю.

Я изумленно вздрогнула и так растерялась, что даже не заметила, как незнакомец ушел. В первый раз на моих глазах убили человека.

Некоторое время я не могла пошевелиться, потом медленно встала и, забыв про страх и осторожность, спотыкаясь, вышла на улицу. Опустилась возле мужчины на четвереньки и перевернула на спину, вытерла слой грязи…Отец Айгор?!

Вот так сюрприз! Я как раз хотела за знахарем сбегать, а теперь придется самой выкручиваться.

Похоже, он не дышал, тряска за плечи ни к чему не привела, а что делать дальше, я не знала, от шока не могла ни позвать на помощь, ни хотя бы расплакаться. Где-то в самом отдаленном уголке подсознания, кто-то подсказывал мне проверить пульс. Я сжала его запястья, на всякий случай оба, но ничего не почувствовала. Затем, раздосадовано, прощупала свой пульс, а, не обнаружив и его, облегченно вздохнула. Потом, сосредоточившись, попыталась вспомнить по каким еще признаком определяют, жив ли человек. С опаской я приложила голову к груди. Замерла, прислушиваясь, и…

– Слева, – слабый хрип застал меня врасплох. Я отскочила от него и удивленно уставилась в лицо. Он медленно открыл глаза и пояснил, уже более здоровым голосом: – сердце находится слева.

– Вы живы! – Я была готова прыгать от счастья.

– А ты меня уже, небось, похоронила, – добродушно усмехнулся отец Айгор. – Встать не поможешь?

Он хотел было протянуть руку, но я его опередила и, схватив за плечи, резко дернула вверх. Мужчина скривился и снова захрипел.

– Ой, извините, – пытаясь исправить свою ошибку, я его отпустила, и ему уже стало не до хрипов.