Шанс (сборник)

Битаева Эльмира

Девушка призадумалась, а потом истерически завизжала:

– Они точно меня прикончат! И закопают под той осиной.

– Ну, а если я останусь, как я смогу тебе помочь? Самое большее – выковорю еще одну надпись на стволе.

– А как же моральная поддержка?

– Хм, к чему она трупу?

– Сама ты труп, а я жить хочу!

– Сейчас не время паниковать, – философски заключила я, – и вообще, если мы смогли осилить твои пирожки, то, что для нас какие-то призраки?

– Это точно! – ухмыльнулась Сима. – И, кстати, о пирожках –

я проголодалась. Может, быстренько приготовим что-нибудь?

– Может, только на этот раз готовить буду я.

Глава 6

Если правда все равно всплывает,

значит она… не тонет?

Идти к Манди мы решили с утра, чтобы застать его одного. Он как всегда работал в ювелирной мастерской, когда мы зашли.

– Доброе утро, девушки, – улыбаясь, приветствовал нас Манди. – Чем могу быть вам полезен?

– Разговор есть, – поздоровавшись, начала Сима и уставилась на меня.

– Вчера в подвале я случайно наткнулась…

– На потайной лаз? – ничуть не удивившись, спросил он.

– Значит, вы знаете…

– Могу ли я вам доверять? – Он сказал это так неожиданно зловеще, что мы замешкались с ответом. Но Манди, видно, счел наше молчание за согласие. – Верю, сядьте. Я посвящу вас в тайну, о которой знали только два человека. Каждый, кто берет на себя ношу хранить ее, должен дать клятву унести с собой в могилу. – До этого задумчиво смотрящий в прорезь окна мужчина резко обернулся. – Я посвящу вас в тайну, о которой знали только два человека, – повторил он, – теперь остался только я. Один.

– Я знаю, – вдруг тихо проговорила Сима, – эта тайна касается призраков?

Мы одновременно на нее уставились, девушка смутилась.

– Нет, тайна вовсе не про призраков, – как-то натянуто улыбнулся Манди. – Все намного сложнее.

Он вздохнул, присел на табурет.

– Все знали Милахеля как чудесного человека – приятного, отзывчивого, но никто не знал его так, как я. Пять лет назад, дождливой осенью – в памяти навсегда запомнился этот день – он предложил мне украсть Рубин, продать по частям, а выручку разделить пополам. Милахель был алчным человеком, наверняка это его и погубило.

Мы с Симой невольно переглянулись и снова посмотрели на Манди.

– Тогда я отказался, посоветовал и ему забыть эту затею. Он, конечно же, разозлился, назвал меня трусом, пообещал, что украдет камень сам. Я же не поверил, думал, что Милахель не решится на такое в одиночку… но я его недооценил.

Я охнула. Пять лет назад был украден Рубин, а через месяц убит Милахель. Все сходится.

– Но Милахель мертв, где же тогда Рубин?

– Я пытался выяснить, но все тщетно. Скорей всего в ту ночь он хотел кому-то передать камень, но что-то пошло не так и его убили. А с ним и невинную девочку. Убийца как-то узнал про потайной ход, через него и скрылся – на утро крышка подвала была открыта.

Мужчина встал

и начал мерить шагами крохотную мастерскую.

– На протяжении пяти лет я искал и искал, но все безрезультатно. Думаю, Рубин потерян навсегда.

Мы немного помолчали. День выдался теплый, солнечный. Один из последних теплых осенних дней.

– А как вы узнали про потайной ход?

– Не забывайте, мы с Милахелем были лучшими друзьями на протяжении многих лет. Хотя и потеряли эту дружбу еще до его смерти.

Дорога обратно прошла в тишине. Лишь когда мы подошли к моему дому, Сима впервые нарушила молчание:

– Знаешь, я вот думаю… Манди очень хороший человек, раз даже после смерти Милахеля умалчивает правду, что бы память о нем осталась светлой, хоть и лживой.

Я промолчала, прошла к скамье в нашем саду. Здесь виноградные лозы разрослись особенно сильно, обеспечивая, непробиваемый дождем и солнечными лучами, навес.

– Значит, до этого потерянный Рубин может находится в лубом месте нашего дома? В подвале, на чердаке, закопан в саду или вообще под этой скамьей, – я опустилась на четверинки, но вместо камня обнаружила только ворох паутины.

– Думаешь, Манди там не искал? – девушка пристроилась рядом, испачкав, светлую юбку.

– Но не мог же он вскопать весь двор!

– А почему нет?

– Что бы подумали соседи? Они ведь тоже не слепые.

– Ну, насколько я помню, – призадумавшись начала Сима, – после смерти Милахеля он посещал этот дом каждый день, но тогда все думали, что он тоскует по другу и никаких подозрений это не вызывало.

– Но я все-таки настаиваю на поиски во дворе. Надо только достать лопаты.

– Подумаешь – проблема. У нас в сарае их полно.

– Отлично. Остается только поговорить с отцом.

* * *

– Значит, как я понял, ты хочешь вскопать грядки во дворе?

– Да, папа.

– А зачем? – недоуменно уставился на меня отец.

– Как зачем? Посажу огурцы, помидоры, там, зелень всякую – укроп, петрушку…

– Осенью?

Этого пункта я не учла и потому замолчала не зная, что говорить дальше.

– Диана, тебе что, делать нечего? Иди лучше, в доме пол помой.

– Ну, пап, я уже его помыла.

– Так сходи, помой еще раз. Это все-таки лучше, чем потрошить двор.

Одним словом мой план провалился, причем так глубоко, что выкопать его будет можно только весной… вместе с помидорами.

– Допустим, двор отпадает, – уже с половой тряпкой в руках, продолжала я, – подвал – тоже, я его чистила от хлама и никаких камней, тем более драгоценных, не заметила. Остаются дом и чердак.

– А что на чердаке?

– Да там все в пыли, да в паутине, – скорчившись, заверила подругу я, пытаясь побыстрее замять тему с чердаком, – скорее всего, Манди там смотрел. А вот в доме меня привлек книжный шкаф. И вообще, искать нужно по его интересам.