Шамиль
Шрифт:
– Забирай, - прервал я его потуги, отходя в сторону. махнул рукой в сторону, указывая, в каком направлении нужно двигаться.
Кабинет Ульяны я вообще не трогал. Ни разу. Понимал, что если зайду туда, то начну все громить. Эта комната так и осталась для меня запечатанной. Прислуга там по-прежнему убиралась, а вот для меня туда ход был закрыт.
Сегодня я впервые за долгое время переступил порог этой комнаты и почти сразу замер, пытаясь понять, какие эмоции меня переполняют.
Тоска.
Это была тоска.
Мне нравились ее фотографии. Конечно, я не специалист, но почему-то был уверен, что у жены… у бывшей жены, был талант.
Еще несколько раз Громова засыпала прямо над столом и тогда у нее на щеке отпечатывался материал учебника, который она читала. В такие моменты я, стараясь не разбудить, аккуратно брал ее на руки и нес наверх, в нашу спальню…
Я встряхнул головой, пытаясь прогнать навязчивые воспоминания. Упырь как раз был занят тем, что складывал зарядку от ноутбука.
– А… остальное? Она вообще-то не просила, но… может я могу забрать? Хотя бы игрушку вон ту… - Игорь кивнул в сторону довольного большого и потрепанного, на первыый взгляд, медведя. Я нахмурился, хмыкнул.
– Серьезно?
– Ну… да. Он как бы многое для нее значит.
– Медведь?
– Да, медведь, - словно полоумному повторил Гордеев. – Последняя игрушка, подаренная ей родителями перед гибелью. Она его очень любит… хочет передать своему малышу... Тебе-то он зачем? Если что, я и за него могу заплатить…
Гордеев еще что-то говорил, но я почти не слушал. Точнее, слушал, но не слышал. Я не знал про этого чертового медведя. Вообще ни черта не знал. Ощущение, что я не знал и свою жену. От слова совсем.
Зато хрен белобрысый был в курсе таких важных вещей.
Только вот разве мог я сейчас винить его? Разве кто-то или что-то мешало мне чуть больше интересоваться делами Ланы? Стараться чуть лучше ее узнать? Может быть, я просто мало уделял ей внимания? Может быть, поэтому она стала изменять мне?
– Забирай все, что тут есть, - наконец, ответил я. – У меня наверху есть несколько коробок, я сейчас принесу.
– Спасибо.
Когда я вернулся с обещанным, вещи были почти собраны, оставалось только уложить все вместе. Гордеев лазил по самым нижним полкам книжного стеллажа и уже почти закончил, когда неожиданно и его, и мое внимание привлек входящий звонок. Я сразу понял, что звонил его телефон. Даже не потому, что мелодия, установленная на звонок, отличалась от моей, а потому что он ожил в считанных сантиметрах от меня. Игорь бросил его на рабочий стол, видимо, потому что тот мешался в руках, а я автоматически бросил взгляд на аппарат.
Посмотрел
Звонила Ульяна. На фото была она. Улыбающаяся красавица... С маленьким ребенком на руках. Я смотрел считанные секунды, потому что Гордеев почти сразу схватил трубку, чтобы ответить на входящий, но внутри почти сразу закопошился какой-то противный червь.
Ребенок не был похож на этого слизняка. Что он, что Ульяна были русыми, он голубоглазый, а она – зеленоглазая. Ребенок же на фото… был темненьким. Темные волосы, темная глаза… Я не успел рассмотреть, как следует, но, по-моему, у него или у нее была родинка на шее. Такая же, как у меня.
– Я пойду. Спасибо еще раз, - вырывая меня из странных, фантасмагорических фантазий, проговорил Игорь, указывая взглядом на коробки. Когда он успел договорить по телефону и собрать все оставшееся? На сколько я выпал из реальности? – Ульяна обрадуется… - бросил он напоследок, оставляя меня в полном одиночестве.
Я еще долго находился в опустевшей комнате, думая о том, что увидел. В какой-то момент решил, что рехнулся и плюнул на все, вернулся в гостиную, попытался снова смотреть телевизор, но не вышло.
Я увидел то, что увидел или увидел то, что хотел?
Может быть, Ульяна изменяла мне еще с кем-то? Был кто-то третий? Или это был…
Нет, этот ребенок никак не мог быть моим. Три заключения, которые я зачем-то снова вытащил из задвижки рабочего стола и перечитал, говорили об одном и том же. Я не мог иметь детей. А в долбанные чудеса я как-то не верил. В мире, где на миллион дерьмовых вещей их случалось по одной штуке, я вряд ли бы стал тем самым счастливчиком, которому повезло.
Но…
Родинка. В точности, как у меня. Я даже подошел к зеркалу, обсмотрел ее со всех сторон. У ребенка Ульяны была такая же. Если только мое воображение не разыгралось до такой степени, что я начал сходить с ума…
Я вышел на улицу, попытался прогуляться, проветриться, но вышло только еще хуже. Выкурив несколько сигарет, я вернулся домой еще более дерганным и нервным. Прошел в ванную и подставил голову под струю холодной воды.
Мысли лихорадочно носились туда-сюда. Их был целый рой, и я не знал, на какой нужно сосредоточиться.
Всплывали слова Фатимы о том, что Ульяна не могла так со мной поступить, что девочка без ума от меня и влюблена. Всплывал момент нашего разговора с Ланой там, на детской площадке, где она с такой отчаянной уверенностью говорила, что сможет доказать свою правоту, что ребенок мой, и ей нужно только время…
Тогда я был уверен, что она прекрасная актриса, а сейчас…
В эту ночь я так и не смог заснуть. Мысли метались из одной крайности в другую. От «меня снова пытаются обмануть», только непонятно, как, для чего и зачем, до «проклятье, а если ребенок и впрямь мой»…