Шабаш

Брашкина Наталья

— Бесстыдники! Награду поделите поровну.

И ведьмочка быстро зашептала себе под нос, растирая сухие листья, и дунула. Трава, растертая в пыль, осыпала спящих.

— Двести сорок восемь, — проговорила она по привычке, опомнилась, пробормотала: «Чего теперь считать?» Плюнула себе под ноги и хотела уйти, но увидела сундуки возле стены. Их было три. Самый высокий с плоской крышкой посередине, два других, пониже, приставлены с боков. Видно, при надобности они служили столом и стульями.

Пробормотала: «Когда еще выпадет

такой случай?!»

Ведьмочка начала с крайнего. Откинула крышку, покопалась в мягкой рухляди его содержимого. Закрыла. Большой сундук заперт на замок. Пока оставила его, заглянула в другой. Он тоже хранил какие-то лоскуты, кружева, крахмальные воротнички — ничего ценного. Ведьмочка вернулась к большому сундуку. Снова помогла разрыв-трава. В одной половине ровной высокой стопкой лежали какие-то тетради. Открыла верхнюю — торговая бухгалтерия. В другой половине — резная деревянная шкатулка. А в ней, поверх бумаг, кусок карты. Ведьмочка вынула его, повертела в руках. Он, как и полагалось, был твердый и теплый на ощупь.

«Жалко, карта дается в руки только по-честному! — подумала она. — Но теперь я знаю, что купец не надул нас». Она прибрала все на место, замкнула замок и огляделась. Ей до сих пор не давала покоя книга. Ведьмочка была убеждена, что единственная книга, которой стоит размахивать, — это Книга Ведьмака. Еще раз оглядев комнату, она заметила, уголок кожаного переплета, торчащий из-под подушки Гурия. На цыпочках прокралась к изголовью, наклонилась над спящим, но вдруг в носу жутко засвербело и, не сдержавшись, она чихнула.

— Кто здесь?! — спросил он, мгновенно просыпаясь и садясь на постели.

За ведьмочкой только чуть колыхнулась входная занавеска.

Некоторое время Гурий глядел в полумрак, но потом снова упал на постель, тревожно нащупал рукой книгу и, успокоенный, опять заснул.

В эту ночь ведьмочка трудилась до первых петухов. Много, много нужно было успеть, чтобы оставить по себе долгую и славную память. Вернувшись в темницу, она посмотрела на застывшего Принца, вздохнула, и кое-как устроилась на бочках, чтобы поспать, — день будет длинный.

Ее разбудили отдаленные, приглушенные стенами крики. Поднимаясь, опадая, они вились над домом, сладкие для слуха, как напев жалейки на вечерней зорьке.

— Двести сорок девять, двести пятьдесят, двести пятьдесят один, два, три, — считала она по привычке очень довольная собой.

Была и еще одна причина, по которой ведьмочка проснулась. Назойливо зудел лоб и левая рука. Она почесывалась, сначала почти не обращая на это внимания, потом все раздраженнее.

— Что за ерунда?

Несмолкающие крики уже не радовали.

Вскоре на руке и лбу набухли бугорки, которые с каждой минутой росли, раздувались.

— Чирьи! — воскликнула она, вспомнила тот чих в комнате купца и догадалась, что попала

под собственную волшбу.

Ведьмочка поспешно отыскала в котомке чистотел, пошептала над ним и втерла в лоб и руку. Зуд успокаивался. Она стала дожидаться, когда трава и заповедные слова подействуют и, коротая время, ругала свою неосмотрительность.

За дверью раздался топот бегущих. Ведьмочка встревожено прислушалась. Это было очень плохо. Люди эти показали себя суеверными и глупыми, а значит, им могло прийти в голову что-нибудь вроде казни злодейки на костре или утопление в воде.

Железная дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Явился Гурий с факелом в руках, за его плечами, напирая друг на друга, дюжина молодцов. Они протолкнули купца внутрь, и следом пролезли сами, толкаясь и мешая друг другу, от жгучего желания собственноручно расправится с негодяйкой. В толстенных, как полувековые сосны, руках остро блестели ножи, рты кривились в рыке, бешеные глаза вращались, вылезая из орбит.

У ведьмочки мелькнула мысль, что за одно это можно получить зачет. Однако, ситуация требовала немедленных действия, а не отвлеченных рассуждений.

— Если вы хоть пальцем тронете меня, то ведьмы, которые приедут сегодня за мной, с вами еще и не то сделают! — пообещала она твердым голосом.

Это соображение немного остудило горячие головы. Разбойники остановились в нерешительности.

— Что ты сделала со мною, ведьма?! — завопил Гурий.

Ведьма взглянула и, рассмотрев в свете факела, его лицо прыснула со смеху. Он являл собой забавное зрелище. Одна половина лица была у него смуглая, гладкая, другая забугрилась багрово-сизыми чирьями. Та же темная, страшная полоса спускалась и под ворот рубахи, за который он постоянно дергал, — материя натирала шею и причиняла боль.

— Хохочешь, ведьма?! — взъярился Гурий и замахнулся факелом.

— Эй, эй, погоди! — замахала руками ведьма. — Не вздумай драться. Поделом тебе, неблагодарный корыстолюбец! Оставить бы на твоем лице метины навсегда, но, видно, в счастливый час ты рожден — я помогу тебе избавиться от чирьев, если ты мне подаришь кусок карты и расскажешь, что знаешь о Вандее.

— Хорошо, — быстро согласился купец.

— Это мы уже проходили! Сначала ты принесешь мне карту, расскажешь, а потом я уже вылечу тебя.

Она вытянула руку.

— Видишь, я знаю средство.

Купец взглянул на ее руку. Там оставались небольшие припухлости, но не было того страшного, багрового цвета.

— Думай живее, — посоветовала ведьма. — Чирьи вот-вот созреют, а тогда я тебе уже не помощник. Придется ждать, пока все само не пройдет, и шрамы останутся.

— А как же мы? — возмутился кто-то из разбойников.

— А вы потерпите денек-другой! — заявила ведьмочка.

— Идите, идите! Если не хотите, чтобы я удержал из вашего жалованья, — пригрозил Гурий.