Шабаш

Брашкина Наталья

Широкие и крепкие ворота распахнулись и телега — жалкий остаток обоза — вкатилась внутрь, за ней вошли хмурые, усталые люди. Во дворе дома их встретили женщины. Гурий о чем-то тихо переговорил с одной из них, и тут же масляно улыбаясь, взяв под ручку Принца, повел его на второй этаж. Разумеется, ведьмочка пошла следом.

Дом, ослепительно белый снаружи, внутри был темен и запущен. Не было ни роскошных, мягковорсых ковров, ни тканых гобеленов, ни золотой посуды, хвастливо выставленной на полках, ни книг.

Каменные

полы заплатами покрывали циновки, под столами валялись старые кости, тряпки и мелкий сор. На столах — неубранные объедки, и над ними с жужжанием вились черные, жирные мухи. В дверных проемах качались от сквозняков какие-то лохмотья, похожие на старые женские юбки. И повсюду грязь, пыль, как в распоследнем трактире. Ведьмочка поморщилась и спрятала руки в рукава, чтобы ни до чего не дотронуться.

— Проходите, проходите дальше! — подтолкнул их в спины Гурий. — Вот вам комната. Замечательная комната, самая уютная в доме. Располагайтесь, отдохните с дороги.

Принц и ведьмочка, отстранив засаленную тряпку на входе, заглянули в комнату. Там было почти темно: свет чуть-чуть проникал в не то отдушины, не то в узкие окошки под потолком. В полумраке валялись беспорядочно раскиданные на полу циновки, несколько маленьких подушек и валиков, на тех же циновках, лоскутное, смятое одеяло. И решетка на дверях.

— Лучше мы во дворе подождем, — сказала ведьма и решительно, не слушая ни возражений, ни льстивых увещеваний, выбралась из дома во внутренний дворик.

В квадратный, не очень большой дворик вела галерея, опоясывающая второй этаж и спускающаяся двумя крутыми лестницами с противоположных сторон дома. Из-за трех этажей солнце едва проникало внутрь и ярко освещало лучами только середину дворика, а под стенами лежали сырые и вечные тени. В центре из каменного фонтана била низкая струйка, и вода стекала в грязный бассейн. Возле него стояли в кадках какие-то чахлые высокие растения, а под ними низкий каменный стол и каменные скамьи вокруг.

Ведьмочка не задумываясь ложилась на еловые ветки, сено и просто землю, но тут брезгливо сгребла подобранной дощечкой мусор со скамьи, стола и после этого села. Принц, также смахнув сор на выложенную камнями площадку, устроился напротив. Удивление ведьмочки быстро сменило озлобленное раздражение, и она мрачно поглядывала вокруг.

— Зачем он притащил нас сюда?! — не удержалась она от желания выплеснуть раздражение. — Что-то тут не так!

Принц, по обыкновению, молчал. Но язык ведьмочки зудел.

— Не нужно было соглашаться! Тут мы в ловушке. Их два десятка и рожи, как на подбор, разбойничьи!

Принц пожал плечами и спокойно ответил:

— Я насчитал двадцать шесть. Чего тебе боятся — ты же ведьма…

— Я и не боюсь! Мне просто это не нравится.

— Он отдаст нам кусок карты, и мы уйдем.

Помолчал и добавил:

— Мы уйдем, даже если

радушный хозяин не захочет нас отпускать.

Побежденная его спокойствием, ведьмочка замолчала и только угрюмо крошила какую-то травку из сумки в бассейн.

Тень от западной стены стала длиннее, а Гурий все не показывался, точно позабыл о них. Иногда на галерее мелькали любопытные люди, шептались между собой, и исчезали, едва ведьмочка останавливалась напротив, скрестив руки на груди. Безликий капюшон действовал сильнее, чем сердитое выражение лица. Затем появилась женщина поставила поднос с вином в двух оловянных кубках, блюдом холодного мяса и хлебом на нижнюю ступеньку лестницы и торопливо убежала. Ведьмочка с ворчанием перенесла поднос на стол, скучно пожевала жилистое мясо, отломила хлеба и опять вскочила на ноги. Принц ел не торопясь, с обычным своим аппетитом расправился с мясом, съел половину каравая, запил все вином, затем принял немного картинную позу, уперев кулак в бок, отведя локоть в сторону, и застыл.

Ведьмочке не сиделось на месте. Недобрые предчувствия одолевали ее, и она мерила шагами внутренний дворик, изредка останавливаясь в углу или у лестницы.

Наконец, на галерее послышал топот ног многих людей, и десятка два вооруженных короткими луками, копьями и просто ножами, вывались во дворик. Ведьмочка оглядела кровожадную ватагу, отступила к Принцу и гневно сказала ему:

— Я же говорила тебе!

Принц не пошевелился. Она тронула его за плечо, толкнула — никакого результата, и ей ничего другого не оставалось, как развернуться к противникам.

— Что тебе нужно?

— Заткнуть финансовые прорехи, — купец выступил вперед. — Сороки принесли весть, что Шабаш разыскивает Принца-демона и ведьму-Отступницу.

— Как ты сказал? Отступницу?! — переспросила ведьмочка изумленно. Так вот кем она стала для Шабаша. Пророчество сбывалось!

— Ты меня разорила, — Гурий гнул свое. — Оставшийся товар не покроет даже расходов на дорогу.

— Предупреждала же я на озере, что нельзя ехать!

— Это ты виновата! — упрямо повторил Гурий, не слушая возражений.

Его нетрудно понять: подлость всегда ищет себе оправдания, сваливая с больной головы на здоровую. Вот и он убеждал себя и окружающих, что ведьма — причина несчастий, и поэтому он поступает добропорядочно и даже благородно, передав ее и Принца ведьмам, а награда, награда — всего лишь приятное незначительное дополнение, так сказать, скромное поощрение благонравия.

Ведьмочка, поняв, что уши Гурий надежно заткнуты, набрала в грудь побольше воздуха и закричала:

— Ты клялся, что отдашь нам карту и укажешь дорогу к Вандее. Клятвопреступник! Да чтоб у тебя чирей на заду выскочил! Чтоб не найти тебе правды на этом свете! Чтоб у тебя каждый обоз приходил в город, да не в тот! Да чтоб у тебя каждый день был дом полон гостей!