Сезам, закройся!
Шрифт:
– Я не знаю, – покачала головой Соня.
– И я думаю, что никто не знает. Может, Ильина рассчитает? Она на самом деле тут самая умная. Кроме покойного Комиссарова, конечно. Конечно, есть еще и экспериментальный путь…
– Не советую, – отрезала Соня. – Лучше проверить на мушках-дрозофилах.
– Или на лабораторных крысах, – улыбнулся Виктор. – Тут есть вода?
– Предлагаешь пойти простым путем, сделать водный раствор и напоить милых белых мышек?
В этот момент двери потряс страшный удар. Створку двери расколола сверху донизу глубокая трещина. В образовавшемся
Виктор успел выстрелить трижды, прежде чем у него закончились патроны.
Рязанцев покачал головой. В его глазах были отчаяние и безнадежность.
«А может, проще сделать отмычки?» – подумал он, но тут же отрицательно покачал головой. Замочные скважины находились глубоко под водой.
– Вот если бы у меня были жабры, – сказал Владимир Евгеньевич. – Как у Ихтиандра. Но это все бред. Надо просто-напросто отсюда выбраться, найти ключи и освободить девушек.
Полковник зашел в лифт, подпрыгнул и ударил кулаком в потолок кабины. В металле осталась заметная вмятина. Он ударил еще раз, а потом еще. Угол потолка с треском оторвался от стенок. Владимир Евгеньевич посветил туда фонариком. Трещина. Секунду спустя он расширил зазор ножом, работая им как рычагом. Еще через минуту полковник подпрыгнул, схватился за обвисший трос и подтянулся.
– Тебе придется остаться здесь, – сказал он Степану. – Ты не сможешь подняться.
Комиссаров коротко кивнул.
– Мне очень жаль, что я не могу взять пса с собой, – сказал сам себе Рязанцев, карабкаясь вверх. – Потому любая встреча с крысой без зверя будет представлять проблему. А мне надо действовать быстро.
Комиссаров стоял по шею в воде. Вокруг плавали мозгоеды. В камерах сидели девушки, силы их были уже на исходе, а он ничем не мог им помочь. Степан коротко гавкнул.
– Хорошая собачка, – печально пробормотала за дверью Ильина.
Вторая девушка молчала. И это был очень плохой признак.
Процессия быстро шла по коридору к лестнице, украшенной витражами, изображающими биологов за работой. Все старались держаться посреди коридора. Гришин сжимал в руке пистолет. Третий глаз Марины торчал вверх, как перископ.
– Сейчас будет поворот, – тихо сказал Утюгов, – а потом – вниз.
Люди, стараясь не шуметь, повернули. Если коридор хоть немного освещался светом, падающим из окон, то на лестнице стояла кромешная тьма.
Маргарита Утюгова притормозила. Ее старческие глаза совершенно ничего не видели.
– Валентин Эмильевич, Маргарита Валентиновна, держитесь за стенку! – шепотом сказала бухгалтерша.
Ноги зашаркали по ступенькам. В здании НИИ было очень тихо.
«Как в склепе, – подумала Марина Яковлевна. – Неужели все погибли?»
В этот момент Гришин споткнулся.
– Что там? – спросила Зинаида Валериевна.
Алексей щелкнул зажигалкой. На лестнице лежали трупы. Это были сотрудники бухгалтерии, почти в полном составе. Видимо, они тоже хотели спуститься по лестнице в гараж, но не сумели. Увидев своих коллег, Зинаида Валериевна упала на колени и отчаянно зарыдала.
– Тихо,
Алексей поднял заливавшуюся слезами Дрыгайло, и процессия пошла дальше.
– Надо быть очень осторожными, – тихо сказал Гришин, – снимайте обувь!
Он снял свои бутафорские ботинки. Его примеру последовали все остальные. Люди боялись даже дышать. Тьма все сгущалась по мере того, как Утюговы, Гришин, Цветкова и Дрыгайло спускались вниз.
Сверху послышались три выстрела. Процессия остановилась.
– Это Коршунов и Соня, – тихо сказала Маргарита Утюгова. – Скорее всего, это были их последние патроны.
Дрыгайло вновь всхлипнула.
– Тихо! – снова зашипела Цветкова. – Мы уже почти спустились! Вы своими всхлипываниями нам все испортите.
Через несколько секунд люди оказались в полутемном холле НИИ. У дверей лежали еще два трупа.
– Боже мой, – прошептала Зинаида Валериевна, хватаясь за сердце.
На лестнице, оставшейся за спинами беглецов, что-то зашуршало. Во тьме возникли два красных круглых пятна. Утюгов отпрянул, упал, потом снова вскочил. Маргарита зажала рот рукой. Ее ноги стали ватными, колени подломились. Зинаида Валериевна тихо подняла с пола стул, собираясь сражаться. Цветкова медленно отступала, пытаясь оказаться за спинами коллег, как можно дальше от грызуна и как можно ближе к гаражу, вход в который был уже недалеко.
Крыса присела и приготовилась к прыжку. Алексей поднял пистолет. Чудовище прыгнуло. Раздалось несколько выстрелов. Грызун отпрянул, но удержался на лапах. Во тьме блеснули его острые зубы и метнулся длинный гладкий хвост.
– Бежим! – отчаянно закричал Утюгов.
Все сорвались с места и побежали, стараясь прорваться вперед. Было ясно, что крыса сначала съест тех, кто остался позади, тем самым увеличивая шансы авангарда.
Соня схватила со стола тяжелую вазу. Виктор взял в руки стальную вешалку для одежды.
– Бей их по головам, – сказал Коршунов, – и отступай в кабинет профессора. Там мы закроемся и продержимся еще некоторое время.
Внезапно все три крысы, медленно наступавшие на Соню и Виктора, повернули головы налево и прислушались, а потом сорвались с места и одна за другой покинули приемную через дырку в двери. Наступила тишина, и в течение этого перерыва Соня и Виктор наслаждались длинным сладким поцелуем. В дверь постучали.
– Есть кто-нибудь живой? – спросил из коридора незнакомый мужской голос.
– Да! Мы! – закричали Коршунов и Пчелкина, снимая задвижки на покалеченных крысами дверях и распахивая створки. – Вам тоже удалось остаться в живых?
Мужчина был невысоким, крепким и широкоплечим.
– Пока да, – кивнул он, – но я не сотрудник НИИ. Я из ФСБ.
– Ой, как хорошо, – тут же обрадовалась Сонечка, – теперь нас точно всех спасут! А вы за нами сюда пришли, да?
– К сожалению, нет, – покачал головой Владимир Евгеньевич, – я пришел за Евой Ершовой, нашей сотрудницей, она выполняла у вас в институте разведывательную работу, и ее удалось обнаружить в подземном карцере.