Сезам, закройся!
Шрифт:
– Трубы прорвало тут, что ли? – громко спросил вслух полковник, вытащил фонарик и осветил помещение. Небольшая площадка у лифтов переходила в длинный узкий коридор, справа и слева в котором виднелись тяжелые металлические двери.
– Сейфы? – предположил Владимир Евгеньевич и поморщился. Вода в подземелье была очень холодной.
Комиссаров пожал плечами. В его бытность директором такого этажа в НИИ не было. Видимо, его выкопали и оборудовали позже. Потом он принюхался. Обоняние у него было великолепным, как и у всех псов.
Женщины.
Он почуял запах двух женщин – тех, что раньше
Когда погас свет, в приемной поднялась паника. Соня схватилась за Коршунова. Тот покрепче сжал пистолет. Зинаида Валериевна бросилась к окнам и отодвинула шторы, но это не помогло осветить помещение. Гришин опять надел свой бутафорский ботинок, чтобы не потерять его в темноте. Утюгов и Утюгова громко посылали проклятия на головы крыс и Гришина.
– Надо быстрее бежать отсюда! – истерически выкрикнула Марина Яковлевна. – Ситуация окончательно выходит из-под контроля!
– Может, подождем, пока рассветет? – предложила здравомыслящая Дрыгайло. – А то крысам-то в темноте хорошо видно. В отличие от нас.
Соня наконец отпустила руку Виктора и зажгла декоративную свечку, в свое время подаренную ей Коршуновым на День ученого. Слабый колеблющийся свет осветил помещение.
В этот момент у двери что-то зашуршало, затрещало, раздался громкий хруст, и в створке образовалась большая дырка.
– Они прогрызли двери! – воскликнула Соня.
В отверстии тут же появилась морда грызуна. Даже в неверном свете свечи были видны его налитые кровью глаза.
– Спасите! – отчаянно завизжала Марина Яковлевна, чувствуя, что теряет остатки самообладания.
Коршунов выстрелил прямо в зубастую пасть. Крыса дернулась и исчезла. Секунду спустя Дрыгайло и Соня заблокировали отверстие креслом Утюгова.
– Долго эта преграда не продержится, – сказала Зинаида Валериевна.
– Увы, – кивнул Виктор. – Значит, пора! Валентин Эмильевич, ведите людей в гараж.
Он прошел в кабинет Утюгова, приоткрыл дверь и выглянул наружу. В коридоре было пусто. Видимо, все грызуны сосредоточились у двери приемной, и там, в чем Виктор ни секунды не сомневался, они скоро предпримут еще одну атаку.
– Идите. Только свечку не забудьте и ключи от гаража проверьте, – сказал он. – А мы их задержим.
Дрыгайло бросилась ему на шею и расцеловала. Потом она обняла Соню.
– Дети мои, – сказала она, – вам бы жить и жить еще, а вы остаетесь на смерть… Мы, старики, уходим, а вы остаетесь.
– Ничего. Мы будем сопротивляться, – сказала Пчелкина.
– Пойдемте уже, – капризно сказала Марина Яковлевна приглушенным голосом, – а то нас услышат и сожрут, как переводчицу Юлю и всех остальных в этом гиблом месте.
Гришин пожал плечами. Он опять принял свой обычный расслабленный вид, словно его абсолютно никто и ничего не интересовало.
– Снимите обувь. Так вас не будет слышно! – посоветовал Виктор.
Минуту спустя цепочка людей, состоявшая из обоих Утюговых, Марины, Дрыгайло и Гришина, вышла из комнаты и быстро и бесшумно пошла по коридору. Впереди крался директор со свечкой в руках. На бирюзовых стенах коридора дрожали тени. Процессия добралась до площадки, все начали спускаться по парадной лестнице, украшенной
– Витя, я хочу тебе сказать, что… – быстро заговорила Пчелкина, но тут двери, обитые кожей незадачливого доцента, затрещали. Кресло отодвинулось в сторону, и в проем ринулась огромная крыса. С ее острых зубов капала кровь – очевидно, она недавно отправила к праотцам очередного ученого.
В воде отчаянно барахтались какие-то существа размером с большой палец полковника. Рязанцев подцепил одного, поднял вверх и посветил фонариком.
– Таракан? Термит? Большой муравей? – пожал плечами Владимир Евгеньевич.
Зверь смотрел на насекомое с большим интересом. Внезапно муравей бросился бежать по рукаву полковника по направлению к голове Рязанцева. Полковник не придал этому ни малейшего значения – всякие мелкие букашки были не по его части. В то же мгновение Комиссаров щелкнул челюстями, перекусив гада пополам. Выплюнув насекомое, зверь некоторое время изучал его останки, и на морде его появилось озабоченное выражение. Он уже встречал таких муравьев в лесу и видел, что случается с животными, позволившими такому насекомому влезть себе в ухо.
«Эти мелкие твари – настоящая проблема», – подумал он, брезгливо отбросив погибшего мозгоеда в сторону.
Рязанцев тем временем подгреб к одной из дверей и осветил ее фонариком.
– Интересно, что там внутри? – спросил он вслух. – Уж очень похоже на тюрьму. Есть там кто-нибудь? – громко закричал он, набрав в грудь как можно больше влажного воздуха.
Секунду ничего не было слышно. Вода шумела и журчала, заглушая звуки. Комиссаров обнюхивал дверь. Судя по запаху, камера была пустой. Он подошел к следующей двери и вдруг глухо заворчал. Ворчание перешло в звонкий лай.
– Есть там кто-нибудь? – изо всех сил закричал полковник через дверь.
Ева ответила ему не сразу, но когда-таки она отозвалась, полковник чуть не лишился чувств.
Виктор стрелял еще и еще, пока оскаленная морда крысы не исчезла.
– Они вернутся. А патронов осталось мало, – сказал Коршунов.
– Главное, чтобы они не перехватили Утюгова со всей компанией, – сказала Соня.
Виктор рассмеялся.
– Удивительно, что мы рискуем из-за них своими жизнями, – сказал он. – Там же, в этой компании, собрались все главные преступники, ответственные за моральные и физические страдания и гибель почти полутора сотен людей в институте. Во всяком случае, до того как крысы вырвались на свободу, число сотрудников и вспомогательного персонала составляло сто шестьдесят два человека. Я думаю, что большинство из них уже мертвы. И виноват в этом Утюгов, бесившийся от сознания собственной безнаказанности и пытавшийся сделать всем еще хуже, чем было его дочери. Видимо, его это успокаивало. Также в рядах тех, кто пробирается сейчас в гараж, Гришин, держащий профессора на крючке с помощью несуществующего обмылка, и Марина Яковлевна, с удовольствием привлекавшая в НИИ новых жертв, зачастую – совсем молодых. А теперь, заметь, мы еще и умрем, обеспечивая им безопасный отход! Здорово, правда? Впрочем, среди них есть один неплохой человек – Дрыгайло.