Сезам, закройся!

Хмельницкая Ольга

– Где-то там и мой «Крузер» стоит, – пробормотал Овчинников, – угонят еще. Он, по– моему, вообще открытым остался.

Богдан нащупал в кармане ключ от внедорожника. Двигатель неизвестного автомобиля работал уже где-то совсем рядом. Овчинников перебрался через невысокий холмик, поросший травой и кустарником, пересек рощицу и вышел к дороге, покрытой глубокой грязью. Он сразу увидел «УАЗ» Рязанцева цвета «баклажан» и свой собственный черный «Крузер», они стояли прямо на дороге. А чуть дальше, перед

поворотом, застыл микроавтобус. Его двигатель работал на холостых оборотах. От выхлопной трубы поднимался пар.

– «Мерседес Виано», – понял Богдан, присмотревшись. – Как его сюда занесло? Ничего не понимаю.

Из микроавтобуса вышел человек, подошел к «Крузеру» и распахнул дверцу.

– Женщина? – не поверил своим глазам Овчинников, выходя из леса и направляясь к машинам. На его ноги тут же налипли тонны грязи, которой на дороге было гораздо больше, чем в лесу. – Едет из НИИ? А почему она открыла мою машину?.. – Эй, дамочка! – закричал Богдан, ускоряя движение. – Доброе утро! У вас проблемы?

Услышав его голос, девушка повернулась. Овчинников притормозил, вглядываясь в ее лицо, а потом и вовсе остановился, потрясенный.

– Рита? – неуверенно спросил он.

– Привет, Богдан, – тут же отозвалась девушка, словно в их встрече утром в лесу после многолетней разлуки не было ничего необычного.

Овчинников подошел поближе. Он не верил своим глазам.

– Ты же вроде бы пропала? – сказал он. Голова у Богдана шла кругом.

– Досужие сплетни, – улыбнулась Утюгова. – Какая из этих машин твоя?

Овчинников, который никак не мог прийти в себя, показал на «Крузер».

– У тебя есть ключ десять на тринадцать? – спросила Рита.

Ее вопрос прозвучал совершенно буднично.

– Конечно, – кивнул Богдан, решивший ничему больше не удивляться, обошел «Крузер» и открыл его заднюю дверь, где лежал ящичек с инструментами. Рита шла за ним. Еще через секунду спину Овчинникова обожгло дикой болью. Что-то острое с размаху вошло ему между ребрами, разрезая плоть.

– Ты что, Рита? – прошептал Богдан, падая на бок в грязь. В его спине торчал нож.

Девушка уже деловито рыскала по его карманам. Она достала кошелек, ключи от машины и кредитную карточку Богдана.

– Прощай, – сухо сказала Маргарита, залезла в его машину, завела ее и нажала на газ.

Лежащего Овчинникова обдало жидкой грязью из-под колес. Глина попала ему в рот и залила глаза. Он лежал на боку, корчился от жуткой боли, ничего не видел и едва мог дышать.

«Далеко ты не уедешь, – подумал Богдан, – там мало бензина».

И потерял сознание, провалившись в липкую пустоту.

– Смотрите! – воскликнула Дрыгайло, показывая на лестницу.

Скляров посмотрел туда и почувствовал, как волосы на его

голове поднимаются дыбом. На лестнице, попирая лапами трупы в белых халатах, стояла огромная крыса. Ее глаза были красными от злобы.

– Огонь! – приказал Олег.

Бойцы, глаза которых стали похожими на чайные блюдца, принялись палить по лестнице. После первого же залпа грызун сорвался с места, побежал вверх по ступенькам и скрылся.

– Что это? – спросил Скляров, глядя на Зинаиду Валериевну.

– Ну, – печально ответила женщина, – у нас же НИИ Новых биотехнологий, поэтому уж какой нечисти тут только нет! Впрочем, эти крысы получились случайно, их клетку облили каким-то препаратом. Извините, название вещества сообщить не смогу, я всего лишь бухгалтер института, а не ученый.

– И когда они вырвались на свободу? – спросил Олег.

– Вчера вечером, – вздохнула Дрыгайло, – и ситуация очень быстро вышла из-под контроля. Особенно когда погас свет.

– А свет почему погас? Грызуны перегрызли провода?

– Не знаю, – ответила бухгалтерша, печально глядя на тела Гришина и Цветковой. – Я не знаю, почему погас свет, но убеждена, что даже если бы это случилось, беде можно было бы противостоять с помощью дружбы, мужества и взаимной поддержки. У нас же моральная обстановка так прогнила, что это стало концом всего. Мало кто выжил.

– В любом случае, – сказал Скляров, – нужно провести зачистку помещения, перебить всех крыс и вызвать милицию и медиков на случай, если кто-то остался в живых. Пойдемте, – обратился он к Зинаиде Валериевне, – вы будете нашим проводником, мы, как вы понимаете, в НИИ не ориентируемся.

Дрыгайло кивнула. Изрыгающего проклятия Утюгова отвели в служебный «УАЗ». Женщина бросила на него последний взгляд.

– Правильно говорят: хочешь испортить человека, дай ему власть, – печально сказала она.

– Здесь есть спирт и сухая одежда? – спросил Рязанцев. – Еву надо срочно переодеть и растереть.

Они стояли на площадке лифта. Дальше шел короткий широкий коридор, направо и налево от которого был ряд дверей.

– Сейчас найдем, – сказал Коршунов, взяв у полковника фонарик.

– Я с тобой, – быстро сказала Соня.

– И я с вами, – добавила Лариса, принюхиваясь своим длинным носом. Ей было ужасно холодно, буквально зуб на зуб не попадал.

У лифта остались Рязанцев с Евой на руках и Комиссаров. На этаже пахло сыростью и какими-то химикатами.

– Ты здесь работала когда-нибудь? – спросила Пчелкина у Ильиной.

– Пару раз заходила, но не более того. Над мозгоедами я работала этажом выше.

Коршунова передернуло.

– Это большая проблема, – сказал он. – Муравьев надо будет как-то уничтожить.