Сезам, закройся!
Шрифт:
Дыхание со свистом вырывалось из горла Мининой. Время от времени Лиза теряла сознание, потом приходила в себя и начинала бредить. Сердце в ее груди билось все слабее, пульс был неровным, с перебоями. Начиналось чудовищное воспаление. Организм девушки, как мог, боролся со смертью, но уже начинал сдаваться.
– Проверьте пищеблок. С оружием! По крысам стрелять на поражение, – сухо приказал Утюгов двоим своим охранникам. – Когда выполните, придете и отчитаетесь.
Амбалы, разум которых был необратимо искалечен мозгоедами, быстро вышли.
– Ну что же вы, Марина Яковлевна, продемонстрировали такой глубокий непрофессионализм, – глухо сказал профессор.
Третий глаз инспекторши безжизненно лежал в волосах и не шевелился. В глазах женщины застыл ужас.
– Как же вы могли пропустить ко мне убийцу? – продолжал Утюгов.
По спине фурии поползла одинокая капля пота.
– Мало того, что она едва не убила меня, – добавил профессор, и его голос стал низким и вкрадчивым, – так еще и стала причиной, по которой мне пришлось отправить в карцер сотрудницу ФСБ России! И, смею вас уверить, из спецслужб за ней скоро явятся. Может, и не сразу, но, прекратив получать ее донесения, они неизбежно всполошатся. Конечно, мозго-еды к тому моменту уже сделают свое дело, и она ничего не расскажет. Но изменения в личности сотрудницы могут их насторожить.
Инспекторша опустила глаза на стол. Неподалеку от нее стояли большие тяжелые часы.
«Надо просто ударить его по голове, – думала фурия, – а потом выйти из кабинета, как ни в чем не бывало».
Она знала, что не осмелится. Марина Яковлевна слишком боялась Утюгова.
– К тому же из-за вас я потерял одну из лучших своих сотрудниц, Ларису Ильину. Она была очень, очень талантливой ученой. К сожалению, после встречи с мозгоедами максимум на что она будет способна, так это на работу вахтерши. Впрочем, как вы знаете, это место уже надежно занято.
Директор откинулся на спинку стула и скривился, потирая руками перевязанную грудь.
– В общем, – подытожил он, – нам придется вас наказать.
Фурия закрыла глаза.
– Нам как раз нужен доброволец для испытания нового препарата, который предположительно может способствовать отращиванию потерянных конечностей. Но перед тем как давать его вам, Мариночка, мы вынуждены будем лишить вас их. Вы понимаете, да?
Инспекторша подняла голову. Ужас в ее глазах сменился ненавистью. Теперь женщина была готова на все, что угодно.
Крысиный вожак услышал шаги в коридоре и насторожился. Шаги были уверенные, мерные, тяжелые.
«Это по наши души», – понял он, окидывая взглядом свою стаю.
Люди приближались. Грызун подал знак, и крысы бесшумно бросились врассыпную и спрятались, пользуясь при этом как интеллектом, так и генетической памятью. На полу пищеблока остались потеки воды, картофельная кожура и обрывки упаковки.
– Где эти твари? – громко спросил один из охранников Утюгова, входя в помещение и передергивая затвор. Тот звонко щелкнул. Приспешник директора был одет в черный джинсовый костюм, делавший его похожим на эсэсовца.
Он окинул
– Никого, – сказал охранник в черном, над личностью которого в свое время усиленно поработали мозгоеды.
– Они где-то здесь, – не согласился второй. – Прячутся.
Первый охранник ступил на мокрый пол. Под его ногами захрустел мусор.
– Их тут нет, Витек, – пожал плечами мужчина в джинсовом костюме и взялся за телефон, намереваясь позвонить Утюгову.
– Есть, есть, – прошипел второй, – это умные и хитрые твари, они затаились и ждут.
Он прислушался. В помещении стояла полная тишина. Охранники внимательно осмотрели комнату. Никого. Они уже собирались уходить, когда охранник, одетый в тяжелые ботинки, увидел кое-что странное.
– Смотри, – сказал он, – что там такое красное?
На одной из кастрюль, стоявших на полке вдоль стены, виднелись два алых пятна.
– Не знаю, – растерянно сказал охранник в тяжелых ботинках, – может, кровь?
Они подошли к кастрюле. Два пятна на гладкой стальной поверхности дрогнули и сместились в сторону. В этот момент оба поняли, что это такое. И еще они поняли, что опоздали. Огромная крыса стояла прямо за их спиной, и ее красные, налитые кровью глаза отражались на сияющей, как зеркало, поверхности кастрюли.
– Ахтунг! – изо всех сил заорал Витек, поворачиваясь и вскидывая пистолет.
Острые, как шило, зубы полоснули его по шее, вспарывая артерии. Брызнула кровь. Охранник рухнул. Пистолет отлетел далеко в сторону и упал в лужу, натекшую из холодильника. Второй мужчина попятился, держа пистолет в вытянутой руке. Его кисть дрожала. Он обернулся. До выхода в коридор было еще далеко. В этот момент сильный удар в спину сбил охранника с ног. Через несколько секунд все было кончено.
– Рассредоточиваемся! – дал сигнал вожак. – Убивайте всех, кого увидите. Смерть вивисекторам!
Он бесшумно выбежал в коридор. Гладкий горячий хвост крысы извивался, как тело змеи. Вслед за ним помчались его сородичи. На лестнице они остановились и разделились. В больших крысиных сердцах билась ненависть. Наконец-то они могли отыграться за бесчисленные толпы невинно убиенных собратьев, которые нашли свой безвременный конец в лабораториях института!
Лариса давила и давила мозгоедов, а их становилось все больше и больше. Трупы муравьев резко пахли чем-то мускусным. Тела умерших насекомых накрывали толпы их живых собратьев, вылезавших из туннелей.
«Сколько же их тут?» – спросила саму себя Ильина.
Ей уже было ясно, что таким способом с мозгоедами не справиться. Девушка все больше уставала, ей хотелось сесть или хотя бы прислониться к стене, но все вокруг кишело тысячами муравьев-мутантов. Чувствуя всей кожей ползающих по ней существ, Ильина вдруг испытала отчаянный прилив ненависти. Она не ощущала страха. Девушка забыла о холоде. Мокрые прилипшие волосы больше не беспокоили Ларису.
– Убью. Всех. Уродов, – четко сказала Лара, глядя невидящими глазами в кромешную тьму.