Сезам, закройся!
Шрифт:
«Володя! – Ершова мысленно обратилась к Рязанцеву, который находился в нескольких десятках километрах от нее, – пожалуйста, быстрее!»
Притаившийся мозгоед тихо сидел на потолке. Его время еще не пришло. Он ждал, когда Ева устанет, сядет и желательно заснет. Он был один и не хотел рисковать.
Лиза открыла глаза и застонала. Лоб девушки горел от высокой температуры, острая боль пронзала спину и простреленную руку. Пострадавшая нога безвольно лежала на подстилке из листьев. Дышать было тяжело – во-первых, из-за ран и поднявшейся температуры, а во-вторых, из-за укуса паука. Минина только-только
Но ни момента падения из окна, ни эпизода, в котором ее укусил паук, ни выстрелов на дворе НИИ девушка не помнила.
– Кто я? Как меня зовут? – с трудом прошептала Елизавета, глядя в темноту норы. – Как я сюда попала?
Кто-то большой и мохнатый, лежавший рядом, с беспокойством заворочался и поправил на ранах Лизы компрессы из лекарственных трав. Лба девушки коснулся прохладный нос. До ее ушей долетело мирное успокаивающее ворчание. Лиза вновь потеряла сознание. Очнулась она от резкой боли в ноге – кто-то, аккуратно обхватив ее ногу, сильно дернул за стопу. Раздался хруст, и сустав встал на место.
«У меня была вывихнута нога», – поняла Елизавета, снова проваливаясь в беспамятство.
Огромный пес снова коснулся носом лба девушки, проверяя температуру.
«Скорее всего, она не выживет, – подумал Степан Комиссаров, – будь у меня антибиотики или хотя бы бинты и йод, прогноз был бы более оптимистичен. Но у меня нет ничего. Даже рук!»
Он привалился мохнатым боком к Лизе, согревая ее и чутко прислушиваясь к ее прерывистому дыханию. Степан мог взять девушку на спину и отнести к шоссе, но не был уверен, что ночью остановится хотя бы одна машина. Более того, из ран Елизаветы только-только перестала течь кровь, и он очень боялся вызвать при транспортировке дополнительное кровотечение. Это был бы конец.
«Мне надо где-то добыть антибиотики, – подумал Комиссаров, – иначе она обречена».
Пес встал, прикрыл метавшуюся в бреду Лизу подстилкой из теплых листьев и помчался через лес, сквозь дождь, темноту и холодный ветер. Возвращаться в институт в такой момент было самоубийством, но иначе Степан поступить не мог.
Лариса тщательно изучила содержимое своих бездонных карманов. Там обнаружились початая бутылка пепси, записная книжка, зажигалка, пачка ментоловых сигарет и пластиковая шариковая авторучка. Потом Лариса встала и ощупала руками потолок камеры. Там не было ничего, кроме квадратной решетки вытяжки.
– Разломать ее, что ли? – вслух продолжала рассуждать Ильина. – Может, обнаружу проход? Хотя он вряд ли будет достаточно широким для меня.
Она задумалась.
– Вытяжка работает, – сообразила девушка спустя минуту, прижимая руку к решетке, – она забирает углекислый газ из камеры и загоняет сюда кислород. Если я сломаю ее, то довольно быстро задохнусь. Впрочем, это будет запасной вариант – на случай неизбежности самоубийства.
Обследовав потолок, изобретательная Ильина принялась прослушивать стены. За тремя из них царила тишина, а вот четвертая Ларису заинтересовала. Там еле слышно шумела вода.
«Либо водопровод, либо канализация, либо подземная река», – догадалась девушка.
Увлеченная своими маленькими открытиями, Ильина совершенно перестала бояться мозгоедов. Она елозила ухом по стене, пытаясь понять, в какой ее точке шум воды слышен наиболее четко, когда тонкие усики коснулись ее головы. Через мгновение острые челюсти муравья впились
– А-а-а-а! – завопила Лара.
Она сильно ударилась предплечьем о стену, пытаясь придавить мозгоеда прямо под одеждой. Очевидно, ей это удалось, так как продвижение насекомого остановилось. В этот момент новый муравей прыгнул ей на волосы и быстро-быстро побежал к укушенному уху. Лариса отбросила его в сторону. Еще двое поднимались по ногам. Сбросив их, Ильина стремительно села на пол, подняла воротник халата, нырнула в горловину и зажала отверстие изнутри. Теперь она сидела в тканевом мешке, а мозгоеды бегали снаружи. Впрочем, девушка ни секунды не сомневалась, что ее успех – явление сугубо временное. И точно – раздался негромкий треск, и один из мозгоедов прокусил в халате дырочку. В отверстие просунулся алчущий ус и защекотал щеку Ильиной. Прицельным щелчком Лариса отправила его наружу, но тут же раздался новый треск, где-то в районе ее поясницы. Мозгоед прогрыз дырочку в халате, прорвался внутрь кокона и побежал по спине Лары вверх, к ее голове.
– Ах ты, гад, – пробормотала Ильина, пытаясь достать муравья рукой, но тот был проворнее. В конце концов Ларисе удалось придавить его у самого уха, но победа была пирровой – мозгоеды прорвали хлипкую преграду и побежали по спине Ильиной густой толпой.
– Мама! – закричала девушка, судорожно стряхивая насекомых.
Терять разум ей отчаянно не хотелось – он был ее последним достоянием. К тому же девушку будоражила загадка о миссис или мистере Х, чья роль в этой истории была сколь зловеща, столь и загадочна.
«А еще я очень хочу сходить в гости к Маргарите Утюговой, посмотреть ей в глаза и спросить, рада ли она, что получила свое бессмертие, и считает ли проведенный обмен равноценным», – подумала Лариса.
Пока девушка отбивалась от мозгоедов, которые бежали по ее спине и рукам, несколько насекомых упали с потолка ей на голову. Почувствовав близость жертвы, они быстро поползли по волосам Ильиной к ее ушам.
– Спасите! – взвизгнула девушка, хотя спасать ее было абсолютно некому.
Один из муравьев уже начал заползать в ухо Ильиной, его усы трепетали от предвкушения, но тут Ларисе пришла в голову свежая идея. Вытащив отчаянно упиравшегося мозгоеда из уха за задние лапы, Ильина отшвырнула его в сторону, а затем вынула из кармана изгрызанного халата наполовину полную бутылку пепси. Она открыла ее и поставила на пол, а затем принялась крошить ментоловые сигареты одну за другой и высыпать табак в напиток. Один из муравьев заполз в ее трусы, запутался и принялся кусаться, но Лара мужественно терпела его явно недостойное поведение.
«Главное, что ему оттуда до мозга далеко», – думала она, перемешивая получившуюся смесь и попутно стряхивая с себя мозгоедов, которых становилось все больше. Содрогаясь от прикосновения бесчисленных колючих лап к ее телу, Лариса выудила из бездонного, как у Мэри Поппинс, кармана использованный бумажный носовой платок и поблагодарила всевышнего за то, что не выбросила его, как намеревалась. Затем она быстро разорвала мятую бумажку на две половины, скатала шарики, смочила их смесью с запахом пепси, табака и ментола и сунула затычки в уши. Этого Ларе показалось мало и, немного подумав, она вылила остатки вонючей жидкости из бутылки себе на волосы.