Сэвилл
Шрифт:
Иногда Колин занимался и со Стивеном: отец все-таки подумывал о том, чтобы через год попробовать перевести его в классическую школу. Однако Стивен глядел на задание с добродушной покорностью, некоторое время пытался в нем разобраться, а потом мотал головой, отодвигал тетрадь, глядел на Колина, улыбался и говорил:
— Это мне не по зубам. В жизни не пойму.
Мало-помалу занятия свелись к тому, что они иногда читали вместе. Стивен внимательно вслушивался и повторял каждое слово, пока не начинал произносить его правильно, а потом, натыкаясь на него в следующей же строчке, снова перевирал. Он
Как-то в субботу на Майкла Ригена в городе напали грабители, и он две недели пролежал в больнице. Они отобрали у него сорок фунтов и сломали ему челюсть — теперь он заикался. По странному совпадению на следующей неделе в больницу забрали его отца: он упал на улице без сознания. Пролежал он дольше Ригена, потому что у него был инсульт, а когда его наконец выписали, пошли слухи, что ему придется сменить свои обязанности, которые он выполнял тридцать лет, на что-нибудь менее трудное и требующее меньше времени.
Риген по настоянию матери оставил свой оркестр и вернулся в бухгалтерскую контору на полный день. Порой, проходя мимо их дома, Колин видел и слышал, как Майкл в нижней комнате обучает игре на скрипке маленьких мальчиков, но несколько месяцев спустя эти уроки прекратились, после того как у него вышли неприятности из-за его поведения с одним из учеников. Он бродил по улицам поселка — тощая призрачная фигура в длинном пальто и надвинутой на глаза кепке, которая еще увеличивала выпуклость на затылке. Иногда за ним увязывались мальчишки и дразнили его, но он как будто не замечал того, что происходило вокруг, и даже не останавливался, когда Колин заговаривал с ним, а только поднимал измученные глаза, тряс головой или медленно кивал в ответ на какой-нибудь вопрос, словно не хотел или не мог произнести хотя бы слово, и длинные тощие ноги быстро уносили его прочь, точно он вовсе не узнавал никого из прежних знакомых. Его отец иногда выходил, шаркая, на заднее крыльцо, исхудалый, ссохшийся. Одна сторона у него была частично парализована.
— Да, судьба их не помиловала, — говорил отец. — На эту семью точно проклятие легло. Беда никогда не приходит одна. Теперь очередь за хозяйкой. Что-нибудь с ней да приключится, это уж так.
Однако миссис Риген словно приободрилась от этих несчастий. Худая, зеленовато-бледная, почти тень, всегда в одежде блеклых тонов, она теперь разговаривала с соседками у себя на крыльце или на крыльце миссис Шоу, а то даже на крыльце миссис Блетчли и расхаживала от двери к двери, сообщая новости о здоровье мужа, но про сына почти не упоминала. И начинало казаться, будто Майкл вообще никогда не существовал — из дома больше не доносились звуки его скрипки, и на бельевой веревке не сушились его рубашки, которые прежде она с такой гордостью шила для него.
Как-то вечером Колин увидел Майкла на пешеходном мостике над станцией. Прислонившись к парапету, он смотрел вниз на рельсы.
— Ты идешь домой? — спросил Колин.
Риген не ответил. Его худая, задрапированная черным пальто костлявая фигура с плоской кепкой на голове вжималась в камень, словно деревянная подпорка.
— Ты идешь домой? — спросил он еще раз.
Лицо Ригена скрывала тень от козырька. Его пальцы судорожно переплелись.
— Ты идешь домой? — сказал
— Я не пью, — сказал Риген так тихо, что это могло ему только почудиться. — Я не пью, ты же знаешь, — повторил Риген более внятно.
— Ну, я пошел домой, — сказал Колин.
— Я пойду с тобой, — сказал Риген, глядя туда, где шоссе, огибая станцию, исчезало среди полей за домами, Колин повернулся. Риген, все еще прислоняясь к парапету, продолжал смотреть в сторону, противоположную от поселка.
— Я видел, как ты сошел с поезда, — сказал он опять так тихо, что Колин еле расслышал. От дальнего конца выемки все еще доносился стук колес. — Ты ездил в город? — добавил он и, повернув голову, посмотрел прямо на Колина.
Его лицо было все в слезах. Он смигнул пх с глаз и подождал ответа.
— Я был в кино.
— Один?
— Да, — сказал Колин.
— А куда делась твоя девушка?
— Уехала, — сказал он и замолчал.
— Йен говорил, что она уехала со Стэффордом.
— Да, — сказал он.
— А ты жалеешь, что она уехала?
— Да, — сказал он.
Риген смотрел на него с возрастающим интересом. Он дернул козырек кепки и наконец отошел от парапета.
— Где ты учишь?
— В Роклиффе, — сказал он. — По-моему, я тебе уже говорил.
— Это где прежде работал твой отец?
— Да, — сказал он.
Колину вдруг бросилось в глаза сходство Майкла с миссис Риген. Он словно увидел перед собой ее тощую фигуру, ощутил ту механическую сосредоточенность, которую привык ассоциировать с ней в прошлом.
— А ты думал о том, чтобы уехать из поселка? Переселиться в город или хотя бы в другой поселок?
— Думал, — сказал он.
— И я думал, — сказал Риген. — Мне тут никогда хорошо не было, ты же знаешь.
Он вышел на шоссе, остановился, словно и сейчас его тянуло пойти в противоположную сторону, потом медленно зашагал к поселку.
— Ты слышал, что мой отец болел? — сказал он.
— Да.
— Наверно, он никогда уже не поправится. Не будет таким, как прежде.
— Я его несколько раз видел, — сказал Колин.
— Он все хочет уйти. У него в голове мешается. Все спрашивает, где его котелок и перчатки. — Он постепенно замедлял шаги, словно, чем ближе они подходили к поселку, тем сильнее становилось его желание повернуть обратно. — Иногда ему кажется, будто он в конторе, начисляет заработную плату. Он всегда спорил с шахтерами из-за каждого шиллинга. И теперь вдруг начинает с матерью спорить. Принимает ее за шахтера и ругает штейгеров — как они замеряют выработку, ну и вообще.
— Я давно не слышал, как ты играешь на скрипке, — сказал Колин. — Во всяком случае, порядочное время, — добавил он.
— Да. — Риген мотнул головой. Вид у него был нарочито дурашливый, словно пальто и кепка служили личиной, которую он сознательно для себя выбрал. Он поглядел на Колина и еще раз мотнул головой. — Я ее отдал, знаешь ли.
— Кому? — спросил он.
— А! — Риген пожал плечами. — Понятия не имею. Собственно говоря, ее мать отдала. И контору я тоже бросил. Меня предупредили за две недели. А полагалось бы за месяц. Врач сказал, что мне нужен отдых, ну, и это, пожалуй, вышло к лучшему.