Севастополь
Шрифт:
Подмигнул приятелю и потянул длинный рычаг над головой.
Над безлюдной равниной разнесся протяжный паровозный гудок.
Глава 5
Перекоп
Есть что-то в бронепоезде от боевого корабля. И мощь парового двигателя, и орудия, сопоставимые с морскими по калибру. И четко прочерченный курс, с которого не так-то просто свернуть. Конечно, по сравнению с легендарными предками времен Первой и Второй Мировых войн «Дракон» мутировал почти до неузнаваемости: композитная броня, изломанная под оптимальными углами, автоматика управления, ядерный реактор
Об этом думалось Книжнику, пока он сидел в углу мрачного железного каземата, тщетно пытаясь уснуть. Вагон нещадно раскачивало, трясло, и путешествие уже не казалось таким заманчивым и легким. Если вначале пути он все мечтал о сказочном море, которое вскоре, наконец, увидит, то теперь он даже думать не мог о воде и волнах. И хоть сам никогда не испытывал настоящей качки, то теперь мысль о волнах, болтанке и прочей морской атрибутике вызывала ком в горле. Его слегка мутило.
Как и семинарист, Слава был молчалив и замкнут. Сидел неподвижно, накинув на лицо капюшон комбинезона, ковыряясь во рту невесть откуда взявшейся соломинкой. Похоже было, что и он чувствовал себя не в своей тарелке, хоть и проделывал этот путь уже во второй раз. Этот грохочущий стальной дом на колесах грозился вытрясти из него душу.
Только Зигфриду все было нипочем. Он прохаживался по вагону, осматриваясь с прищуром и делая какие-то одному ему понятные выводы. Разглядывал многочисленные ящики, складированные вдоль бортов, как бы невзначай пытаясь их открыть. С одним пластиковым контейнером это удалось, и вест извлек из него обвалянную в соломе жестяную банку с красным штампом «ВОССТАНОВЛЕНО» на крышке. По всему видать, маркитанты постарались – только они умели возвращать «к жизни» древние консервы, патроны, оружие и всякую портящуюся мелочовку. Якобы имелось у них для этого особое Поле Смерти.
Выдернув из ножен кинжал, вест вскрыл банку. Оттуда потекла густая, белая масса.
– Что за дрянь? – скривился воин.
– Испортилось, наверно, – предположил Книжник.
– Дай мне, – не поднимая головы, Слава вытянул руку.
– Сдохнуть не боишься? – присаживаясь рядом на длинный железный ящик, поинтересовался Зигфрид.
Сунул банку в протянутую руку, и с некоторой брезгливостью стал наблюдать, как Слава заливает в рот эту белую тягучую дрянь. Она напоминала то ли суставную смазку роботов, то ли продукт разложения органики.
– Меня сейчас вырвет, – сообщил Книжник.
– Ну и дурак, – вытирая рукавом рот, сказал Слава. – Это же сгущенка.
– Что?
– Концентрат такой. Мгновенное умножение сил, аж в голову бьет. Никогда не пробовали, что ли? На! – он протянул банку Зигфриду.
Тот покачал головой:
– Если я сейчас тут в судорогах скорчусь, кто вас-то спасать будет?
– Дай мне, – пересилив себя, попросил Книжник. – Надо же пробовать что-то новое в этой жизни.
Взяв банку с опасно торчащим рваным краем, подставил рот и осторожно накренил банку. Ничего не произошло.
– Да сильнее! – усмехнулся Слава. – Она густая!
Медленно, неправдоподобно медленно белая масса подползла к краю и, словно издеваясь,
Это оказалось не так противно, как можно было подумать. Это было…
Потрясающе!
Потеряв вдруг всякий контроль над собой, он присосался к банке и вливал в себя эту оглушительно сладкую, невероятно вкусную массу. Лишь тогда, когда банка опустела, в голове немного прояснилось. Хотя – даже не так: в голове конкретно прояснилось. Будто он отвара живун-травы хватанул или еще какой наркотик принял. Оно и не удивительно: никогда еще не доводилось пробовать такой питательный концентрат.
– Сладко… – дрожащим голосом, чуть виновато сказал Книжник. – Я даже не думал, что так бывает.
– Да ладно, сгущенка как сгущенка, – Слава дернул плечом. – У нас можно раздобыть, хоть и стоит она немало.
– Маркитанты приторговывают?
– Черные копатели – так их у нас зовут.
– И что копают?
– Да склады старые армейские, коммуникации, убежища. У нас же весь полуостров в подземельях, как кусок пемзы. Двести лет копают – и еще столько же осталось.
– А отчего так? – спросил Зигфрид, продолжая изучать содержимое контейнера. Видимо, его впечатлила реакция Книжника на незнакомое лакомство. – Что за места такие богатые?
– Ты правда не знаешь? – Слава недоверчиво зыркнул из-под капюшона.
Зигфрид пожал плечами – и срубил кинжалом крышку очередной банки. Поглядел в нее, скривился. И опрокинул содержимое прямо на железный пол. Из банки плюхнулась сомнительного вида коричневая жижа.
– Эта точно испортилась, – заявил вест.
– Это кабачковая икра, – усмехнулся Слава. – Что вы там, в Москве, совсем дикие?
– А ты не знал? – отбрасывая пустую жестянку, невозмутимо сказал Зигфрид. – Мы гнилье из банок не жрем, нам человечинку подавай.
– Он шутит, – с укором поглядев на веста, буркнул Книжник. Перебрался поближе к Славе, сел напротив. – Так что ты там рассказывал, про полуостров?
– Это была крепость. Весь полуостров – огромная крепость, окруженная морем. К началу Последней Войны он стал средоточием военной мощи, главной опорой страны – и главной целью для противника.
– Я всегда думал, что их главная цель – Кремль.
– Так оно, наверно, и было. Но стратегически Крым всегда был на пути основных сил НАТО. Понимаете, по военной мощи он сам был вроде как крупное государство. Но главное – это концентрация всех видов вооружений на одном клочке суши. Это была сильнейшая база, и она одна могла решить исход Последней Войны. Думаю, что так и случилось.
– Что, полагаешь, именно там решился исход Войны? – усомнился Книжник.
Он вспомнил руины Москвы, титанические следы прорывов ударных биороботов сквозь Последний Рубеж, «котлы» сражений, где броня подбитых танков навеки сплавилась с металлом уничтоженных ими био. Как-то не вязалось это с мифической ролью далекого города.
– Сейчас всей правды не знает никто, – ровно сказал Слава. – Но одно я знаю точно: враг не мог оставить у себя в тылу нашу крепость. И основной удар принял на себя полуостров. А Севастополь стал нашей точкой силы.