Севастополь
Шрифт:
За спиной тенью замер Фельдшер. По правую руку от него у борта примостилась Кэт с ручным пулеметом, по левую – троица во главе с Зигфридом. Вест неторопливо снова и снова проверял тяжелый станковый пулемет, Книжник сжимал потными ладонями верный арбалет, нервно вглядываясь в наступающие сумерки. Слава сидел на железном полу в своей обычной манере – неподвижно, сложив на груди руки и надвинув на лицо капюшон черного комбеза.
– Ну что, пора, – вглядываясь вдаль, сообщил Пузырь. Чуть повысив голос, скомандовал в раструб проводного переговорного устройства: – Сверло, давай маскировку!
Сверло – это он так Тридцать Третьего кличет. Сейчас в кабине машиниста, являющейся одновременно
В воздухе повис низкий электрический гул, и броневая поверхность поезда пошла рябью.
И вдруг исчезла. Точнее, стала практически неразличимой на окружающем фоне. Отечественный аналог вражеской технологии «стелс», вроде той, что используют транспортные биороботы класса «Титан».
Это выглядело довольно странно: люди словно плыли в воздухе над рельсами, не имея опоры. Хотя со стороны это должно было выглядеть еще страннее: будто на фоне сумеречного неба плывут одни лишь головы – те, что торчат над маскирующим бортом платформы – да порхает надо всеми, как мифический пророк, толстый тип каске.
– Все вниз! – приказал Пузырь и сам спрыгнул на рифленый железный пол. – Сидеть тихо и не отсвечивать до команды!
Невидимая громада тихо катила вперед. Краем глаза Книжник видел, как из-за пологого холма выползает какая-то темная громада. Похоже, какое-то здание. В быстро наступившей темноте издалека был виден только силуэт, тускло подсвеченный живым огнем. По мере приближения стали видны большие костры по обе стороны от рельсов. Сами пути были перегорожены мощными бревнами с подъемным механизмом – что-то вроде шлагбаума. Затем очертания здания прояснились, и стало видно, что это громадное сооружение – прямоугольная башня, сложенная из грубого, не обожженного кирпича. Башня поменьше находилась с противоположной стороны путей – пространство между ними и было соединено «шлагбаумами». От башен в обе стороны убегала неряшливая, но довольно высокая стена. Сами башни были обильно утыканы торчащими из них кольями. По этим кольям вверх-вниз сновали, как муравьи, какие-то темные фигуры. Еще несколько силуэтов толпилось у костров, греясь и странно пританцовывая. Слышалось даже необычное, горловое пение. У многих было оружие – у кого ружья, у кого витиевато изогнутые композитные луки.
Это и был Перекоп. Точнее, его часть, так называемая Таможня степняков – так ее назвал Пузырь. И где-то здесь хранилась годовая выручка, собранная из разношерстных «таможенных сборов» – от натурального продукта до золотых и титановых слитков.
Впрочем, Таможня жила не только сборами с проходящих путников. Здесь был своеобразный «караван-сарай» для степных скитальцев, также приносящий кое-какой доход своим владельцам, а также небольшой рынок.
И вот всю эту устоявшуюся общность командор и задумал ограбить. С каждым метром, приближавшим их к развязке, семинарист становился все мрачнее. Во-первых, он не был уверен в справедливости того, что они задумали. Пусть даже про степняков и рассказывают жуткие вещи, лично у него никаких счетов с ними не было и стрелять в них решительно не хотелось. Кроме этого он, выросший в Кремле, прекрасно представлял себе разницу между нападающими и защитниками крепости. И эта разница складывалась не в пользу «штурмовой группы» – у тех, кто прячется за стенами, всегда преимущество. Кроме того, их определенно больше. А сколько прячется в башнях – вообще неизвестно.
С другой стороны, незваные гости тоже сюда не пешком пожаловали, а в собственной «крепости» на колесах. И сделана она отнюдь не из растрескавшейся глины. Плюс невидимость, плюс пушки – все это может вполне уравновесить шансы даже при подавляющем численном превосходстве
– Приготовились! – негромко, но отчетливо сказал Пузырь, взводя курок «маузера». Поднес ко рту переговорное устройство. – Эй, в рубке, орудия – на верхнюю треть большой башни. Взбодри их как следует.
Завыли механизмы орудийных башен. Некоторое из степняков настороженно обернулись. Кто-то вскинул руку, указывая в сторону невидимо подкрадывающегося монстра.
Почуяли что-то.
Но поздно.
Сочно жахнуло, тряхнуло платформу. Над головой сверкнуло, грохнуло и эхом отозвалось со стороны ближайшей глиняной громады. Снова бахнуло, полыхнув оранжевым пламенем, разбрасывая куски глины и дерева. Казалось, голодный гигант отгрыз угол огромного параллелепипеда.
Охранявшие Таможню засуетились, забегали, пытаясь понять, откуда пришла угроза. И вдруг знакомая рябь пробежала под ногами, стали проявляться металл под ногами, колеса, борта платформы. Еще секунда – и пелена невидимости сползла с бронепоезда.
Толпа степняков, сбежавшихся к подножию дымящейся башни, взревела.
– А, черт! – взвизгнул Пузырь. – Защита вырубилась! Вперед, вперед, пока они не очухались!
Игра пошла в открытую. Сначала гулко забарабанило по броне: лучники принялись засыпать бронепоезд стрелами. Неуклюжей железной громадине это было не страшнее капель дождя, а членам штурмовой группы пришлось залечь под защитой броневых стенок.
И только Живоглот орал как резаный, пытаясь сорвать с себя ошейник:
– Пустите, пустите, дохляки трусливые! Я их порву! На ремни порежу!
Не долго думая, Топор отпустил цепь. С диким воплем, гремя волочащейся по пятам цепью, дамп бросился вперед, не обращая внимания на рой стрел, хищно устремившихся ему навстречу. Врезался в этот заволновавшийся муравейник, полностью переключив внимание на себя. Казалось, его быстро «загасят» в этой толпе. Да только беспорядочное толкание степняков на фоне неистовой злобы и ловкости выглядело жалко. С парой острых как бритва клинков дамп был похож на блендер, активно перемалывающий фарш. Вокруг него обильно хлестала кровь, разлетались отрубленные куски плоти, и даже цепь ошейника он умудрялся ловко использовать, захватывая и запутывая врагов.
Его сумасшедший бросок стал переломом в схватке. Поток стрел вдруг оборвался, на смену ему пришел звон металла и яростные крики. Цепной психопат знал свое дело.
– А ну, за мной! – прорычал Топор, вскидывая пару дробовиков. Перемахнул через край платформы и бросился на выручку приятелю.
Слившись в один протяжный хлопок, бахнули в его руках все четыре ствола. Четверо в рядах степняков успели упасть, пока рыжебородый приближался, на ходу перезаряжая дробовики. Откуда-то сбоку торопливо послали несколько стрел, и одна из них чиркнула Топора по щеке. Бандит взревел – и дуплетом послал в ответ две порции картечи. После чего разрядил в толпу перед собой второй дробовик. Отбросил в стороны ружья и вытащил из-за пояса топор. Он спешил на помощь к Живоглоту, который успел порядком разозлить местных.
Следом, не задавая лишних вопросов, поднялся и Зигфрид. В руках у него был увесистый «Корд» калибра 12,7. Мало кому придет в голову стрелять из станкового пулемета с рук, да и мало кто способен на это физически. Такие вопросы не волновали веста – он бил с рук. Впрочем, не особо прицельно – просто лупил в глиняную стену над головами дерущихся. Это возымело должный эффект: обломки и мелкие брызги из вспарываемой пулями стены густым дождем окатили степняков, наседавших на Живоглота. Его самого весь этот пыльный хаос еще больше взвинтил – дамп был похож на черта, вырвавшегося из ада, и, надо сказать, это было недалеко от истины.