Сети для леди
Шрифт:
Сначала был скандал, а затем начались лихорадочные умопостроения всех родственников. Уехать к тетке в Бат. Родить и отдать на усыновление. Забыть неприятный инцидент. Автором последней формулировки была лично леди Каролина.
Шерил выдержала и не сломалась. Она так и не успела насладиться беззаботной юностью, вкалывая по двадцать часов в сутки, чтобы обеспечить себя и ребенка. Но, едва взглянув на маленькое личико своего новорожденного сына, юная мама сразу и навсегда утвердилась в единственно правильном выборе. Откуда-то в ней появились спокойная уверенность и сила взрослой женщины,
Социальная служба помогла ей, пристроив на время в приют для одиноких матерей. Вначале Шерил была просто маленьким испуганным зверьком, судорожно прижимающим к груди крохотное существо — своего ребенка, но потом… Бесхитростные истории других несчастных девчонок — о неверных любовниках, о похотливых отчимах и вечно пьяных матерях — заставили ее понять, что детство в семействе Олди-Седжмур вполне можно считать безоблачно счастливым.
В приюте она научилась готовить, стирать, убирать, вязать, шить, выслушивать чужие исповеди, хранить верность дружбе и уметь постоять за себя. Выйдя из приюта, она переехала в Ярмут и поселилась на десятом этаже многоквартирного дома без лифта.
В два года Ронни слетел с лестницы. Отделался ободранными коленками, но в нескольких сантиметрах от его руки лежала разбитая, острая как бритва пивная бутылка. Через два дня после этого Шерил наступила на горло собственной гордости и села на автобус, идущий в сторону Роузфилда.
Леди Каролина остолбенела, увидев на пороге собственного дома худую как щепка, плохо одетую молодую женщину с двухлетним ребенком на руках. Впрочем, через минуту ее лордство справилась с потрясением и разразилась горестно-слезно-напыщенной тирадой, изобиловавшей воплями типа «а я ведь тебя предупреждала!». Все это Шерил предвидела и готовилась терпеливо выслушать, однако тут на сцену вступил Ронни. Молчаливый карапуз в красном дождевике вышел из-за ноги матери, куда он предусмотрительно спрятался до этого, и мрачновато уставился на фонтанирующую леди. Каролина Олди умолкла на полуслове и пролепетала нежнейшим голосом:
— Боже, какой прелестный малыш!
Сказать, что Шерил удивилась — не сказать ничего. Впрочем, чуть позже выяснилось, что, помимо искреннего восхищения, леди Каролина имела в виду и полную неспособность ее младшей дочери произвести на свет что-нибудь стоящее, а тут — нате вам, такая приятная неожиданность!
Так или иначе, но именно Ронни выстроил хрупкий мост между Шерил и ее семьей. Нет, леди Каролина не превратилась в добрую бабушку-фею, она и слово-то это ужасное запретила к употреблению, но Ронни она полюбила искренне и нежно, даже смогла заставить себя позабыть позорные обстоятельства его появления на свет.
Шерил поселилась в коттедже и жила на средства, выделяемые ей матерью, до двадцати одного года. По достижении совершеннолетия она вступила в права наследства, оставленного ей крестной матерью.
Короче говоря, до сегодняшнего дня все шло более-менее хорошо, порой даже замечательно. Однако сейчас над этим скромным благополучием нависла серьезная угроза. Надо было срочно звонить матери.
Каролина —
— Дорогая! Это чудесно, что ты звонишь! Я как раз собиралась сделать это сама, сегодня вечером. Как все прошло? Посмотрели дом?
— Мама! Ты знаешь, КТО собирается его купить?
— Кто? В каком смысле? Погоди-ка… Ах да, конечно знаю. Американский миллионер, платит наличными, так сказал агент. Что-то не так?
— Это Дик Блейз.
— Дик Блейз?
— Сын миссис Блейз.
— МИССИС БЛЕЙЗ!!!
— Миссис Блейз, нашей поварихи. Той, что жила в коттедже.
— Да знаю я, кто такая миссис Блейз! Я просто вне себя от изумления… Дик Блейз! Кто бы мог подумать. Через столько лет… Ну и что, он заинтересовался?
Шерил занервничала. Разговор явно уходил не в то русло.
— Он ничего не сказал, мама, но…
— Нет-нет, как это, погоди! Я имею в виду, ведь он все прекрасно знает, ничего особенно не изменилось с тех пор, вопрос только в том, хочет ли он его купить в действительности или это просто сентиментальное путешествие в места своей юности. Надо потормошить Робина, пусть справится в Сити…
— Но, мама, ты же не можешь продать дом Дику Блейзу…
— Почему это?!
— Да потому что! Вспомни, что ты ему наговорила тогда!
Десять лет назад Каролина — леди Каролина — обозвала Дика Блейза зарвавшимся выскочкой из низов, нахально вознамерившимся искать руки Алины. Сейчас голос бывшей леди звучал мечтательно и почти ласково.
— Ой, господи, ну что я тогда могла наговорить! Ах, насчет Алины? Естественно, тогда это был абсурд. Кто же знал-то! Это теперь понятно, что лучше бы она вышла за него, чем за своего… типа!
Шерил окончательно утратила дар речи. Когда Алина выходила замуж за подающего надежды американского бизнесмена, мать была счастлива. Правда, сразу после свадьбы почти все надежды стали стремительно таять, но уж мезальянсом этот брак никто бы не назвал.
Каролина подытожила свое выступление:
— Что бы там ни было раньше, если Дик Блейз собирается купить Роузфилд, я желаю ему удачи и всяческого счастья!
— Ты не можешь, мама…
— Почему?! Я вообще не понимаю, почему ты против! Ты-то всегда ратовала за единство сословий, радоваться должна! Или в тебе взыграла фамильная гордость? Барские замашки проснулись? Ладно, дорогая, в любом случае, мне нужны эти деньги, я ведь говорила.
Шерил так и хотелось крикнуть, что все это неправда, что второй муж Каролины богат, как Крёз, и все это она затеяла исключительно из боязни за свой брак, вернее, за возможность остаться на мели, если с этим браком что-нибудь случится.
— Мама, послушай, но ведь это не срочно? Тебе не обязательно продавать дом именно Дику.
— Да, но он уже есть, а других покупателей нет. Это решает проблему, к тому же мы давно знакомы. Да в чем проблема-то? Ты ведешь себя так, словно вы с Диком были помолвлены, а затем поссорились!
Шерил могла бы одним предложением подтвердить слова своей матери, но сильно сомневалась, что это может что-то изменить.
— Хорошо, мама. По крайней мере, убедись, что агент правильно указал объекты продажи.