Сети для леди
Шрифт:
— Не слишком ли поздно ты начала считать меня парией?
— Лучше поздно, чем никогда.
— Послушай, Шерил. Если ты ждешь извинений, то вот они: я был виноват, я виноват сейчас и я прошу прощения за то, что сделал с тобой.
Сильная, теплая рука сжимала пальцы Шерил, волны странного, неуместного возбуждения гуляли по всему телу, девушка смотрела в это красивое лицо, в ясные серые глаза и думала… Когда любовь превратилась в ненависть? И превратилась ли?
— Мне ничего от тебя не нужно, Дик Блейз. Если ты выпустишь
— Не сейчас. Вначале объясни.
— Объяснить? Что же, интересно!
— Десять лет назад мы расстались совсем по-другому. Можно было бы все свалить на виски, но… сколько там виски-то было! Да, у нас не было возможности видеться, но после того письма, на которое ты не ответила, я как-то перестал… Давай-ка сначала, да помедленнее, а то у меня такое чувство, что я чего-то не понимаю.
Что интересно, Шерил тоже ничего не понимала. Какое письмо?!
— Или это было в духе старой аристократии? Позабавиться с парнем из прислуги и выгнать его взашей?
— Что ты несешь?! Это просто смешно!
— Правда?
— Правда! Я никогда в жизни не была снобом… Кроме того, никакой ты не парень из прислуги. В жизни ты этим не занимался!
— Ну, возможно, я не полностью соответствовал этому образу, но уж на социальной лестнице я точно стоял куда ниже, так что ты вполне могла задрать нос.
— Я?! Да это ты его задирал, а не я! Бедная, толстая, глупая Мидди, давайте будем к ней чуточку добрее и постараемся вбить хоть немного ума в ее голову! Когда соизволим заметить.
— Я никогда в жизни… Не помню я такого!
— Ты — не сомневаюсь! Я помню!
— Шерил, я никогда не считал тебя ни толстой, ни глупой, ты была очень хорошенькая и забавная…
— Заткнись! Заткнись немедленно! Ты опять хочешь быть добреньким, но теперь мне этого не надо. Ты бросил меня в самый важный момент моей жизни, и это не имело никакого отношения к социальным лестницам!
— Бросил? Шерил, дорогуша, да ведь я…
Он улыбнулся и привлек ее к себе так быстро, что она не успела глазом моргнуть. Одна могучая рука обвилась вокруг ее талии, другая нежно скользнула по щеке, шее, груди…
В следующую минуту она отпрянула, размахнулась и врезала ему от всей души. На смуглой щеке проступил отпечаток ее ладони, и Шерил испытала одновременно восторг и ужас. Это было просто и страшно. Почти как секс.
Реакция Дика была молниеносной. Во мгновение ока ее руки оказались у нее же за спиной, вокруг прощальным звоном разразилась падающая посуда, совсем близко перед собой она увидела разгневанное лицо мужчины, а еще через миг он уже целовал ее в губы.
Шерил дралась, как дикая кошка. Ее пальцы впились в плечи Дика, она извивалась всем телом, одновременно с ужасом понимая, что отвечает на его яростный поцелуй. Бог его знает, в какой момент пальцы перестали рвать и царапать, заскользили по широким плечам, лаская и гладя, а их поцелуй
Шерил обвила шею Дика руками и прижалась к нему всем телом. Стук их сердец слился в единый гул, кровь звенела в ушах, и сильные руки мужчины уже приподнимали ее за бедра, властно и настойчиво прижимали к горячему телу… Она чувствовала, как напряжена его плоть, как он сдерживает себя из последних сил, боясь причинить ей боль, и неожиданно это отрезвило ее. В тот миг, когда Дик на секунду отпустил ее и взглянул ей в глаза, надеясь увидеть в них ответную страсть и согласие на все, Шерил вырвалась из этих крепких рук и прошептала:
— Я не могу. Не могу. Пожалуйста, уйди…
Это подействовало лучше всяких криков и слез.
Дик Блейз молча выпрямился. Провел слегка дрожащей рукой по волосам. Кивнул — самому себе, не ей. Повернулся и пошел прочь из кухни.
Его шаги отчетливо и зло раздавались в мраморном холле, потом хлопнула входная дверь. Так хлопнула, что стекла зазвенели… Шерил ничего не видела и не слышала. Она рыдала. Слишком больно было сердцу, раны которого так неосторожно разбередил сын поварихи из Роузфилда.
2
Шерил давно так не плакала. Она вообще забыла, как это делается. Слабость была непростительна, особенно в последние несколько лет. Сейчас — тем более, сейчас приедет Ронни.
Она ополоснула лицо холодной водой, убрала тоник и джин обратно в холодильник, окинув бутылки на прощание ненавидящим взглядом.
Нет, не то чтобы она оказалась полностью не готова к визиту Дика Блейза. За прошедшие годы она неоднократно продумывала возможные сценарии их встречи. Правда, в этих сценариях Дик выглядел значительно хуже, нежели на. самом деле.
Шерил должна была кинуть на него пренебрежительный и безразличный взгляд, отметить, как он опустился и постарел, и удивиться, что она могла находить в нем раньше. После этого Шерил должна была прийти к выводу, что все произошедшее явилось всего лишь обычной ошибкой девочки-подростка, влюбившейся в парня постарше, и забыть о Дике навсегда.
Действительность оказалась куда хуже. Дик не просто не опустился, он стал прямо-таки сногсшибательно хорош. Его тело, его глаза, его губы — все излучало силу и чувственность, а Шерил… Похоже, она так и не смогла изжить свою детскую любовь.
Впрочем, чему она удивляется? После стольких лет полнейшего воздержания, после долгого одиночества — как можно устоять против такого поцелуя?!
Слабенькое утешение, но и оно сойдет. В самом деле, единственный кандидат в бойфренды — если можно так сказать — звался Генри Оукленд, Шерил знала его целую вечность, он ей нравился, а леди Каролина называла его прекрасным кандидатом в мужья. Воспитанным и приличным. Правда, сама Шерил до сего момента вежливо, но твердо отвергала все попытки Генри сделать ей предложение.