Сестра милосердия
Шрифт:
Началось январское наступление. По колено в снегу, группами, вброд абхазы переходили Гумисту и растекались по непривычным от белых одежд мандаринникам. Карты, по которым они шли, оказывались неверными. При выходе на позиции им говорили: идите так, здесь пройдёте, здесь, — а когда они шли, то неожиданно на пути оказывался дзот или закопанный в землю танк, которые не значились на карте. И группы сбивались. Оборонялись.
Батальон Наташи, готовый выступить во втором эшелоне, растянулся по берегу реки. Он должен был
Сергей лежал за валуном и ругался:
— Какая неорганизованность! Где командование? Рядом — Хасик:
— Идут кто как хочет. Пощёлкают как мух… Стрельба нарастала.
Вскоре послышались крики по рации:
— Помогите! Помогите…
Вместо наступления пришлось прикрывать отходящих. Вытаскивать из воды. Перетаскивать на правый берег. А те, кто не успел уйти, несколько дней прятались в мандаринниках и по ночам искали брод через Гумисту. Стало понятно, что на одном энтузиазме Сухуми не взять, нужна подготовка. Сергей понимал это лучше других и рассказывал про то, как чуть не стал Героем Советского Союза.
— А с майором что? — допытывался Хасик, прослышав историю.
— Что и с нашими головотяпами, — недовольно отвечал Сергей, ёжась от холода. — У них проблем, в отличие от нас, не бывает.
Наташа только разводила руками: чьи-то команды заваливали медсестёр работой.
Возникли перебои в снабжении, и ополченцы оставались голодными. Был только хлеб, соль, комбижир, и парни сами жарили гренки.
— Нас специально не кормят, — ворчал Хасик.
— Чтобы мы злее были! — соглашался Сергей.
Наташа собирала пырей, нашла место, где росла морковка, чеснок. Из пырея, морковки, чеснока нарезала салат, пробовала на вкус, не горчит ли, и этим салатом подкармливала ребят.
Иногда подбрасывал продукты брат Анатолий: на дачах сохранилось много не собранного по осени урожая.
Незаметно всё стаяло. Белый покров согнало с низин в горы.
Все догадывались, что готовится наступление, но когда оно будет, никто не знал.
Вот построили батальон.
— В шесть утра вы идёте оттуда. Вы — оттуда. Вы — оттуда, — сказал комбат.
Ни у кого не было возможности поехать домой, переодеться, отоспаться, как перед январским наступлением. Видимо, на этот раз командиры хотели, чтобы наступление явилось полной неожиданностью для врага.
— Вы, — комбат посмотрел на взвод, в котором стоял Сергей, — идёте по мосту.
— По какому ещё мосту? — спросил Сергей.
— По нижнему….
Имелся в виду мост через Гумисту в низовье реки.
— Нас что, хотят пустить по мосту? — Сергей удивлённо посмотрел на Хасика и громко возмутился: — Что, прямо по нему?! На мосту с обеих сторон валялись раскуроченные машины, «ежи»,
— Там муха вряд ли пролетит, её пуля достанет, — сказал Хасик.
Комбат:
— Командование так решило.
Сергей: — Я же не умирать сюда пришёл!
— Разговоры! — повысил голос комбат.
Парни, кто за полгода уже набегался, был обстрелянный, поддержали Сергея:
— Нет… Да, мы пойдём, но пойдём или выше или ниже моста.
— Вброд по-любому, — добавил Хасик. — Но не по мосту…
Видя, что его не слушают, комбат посмотрел на Наташу:
— А как наша сестра милосердия?
— Правильно говорят ребята, — поразила ответом Наташа. — У нас каждый человек на счету, а тут на рожон лезть…
Комбат плюнул.
— Иди, разбирайся с командованием! — полетело в его адрес.
Комбат вернулся недовольный:
— Меня под трибунал отдадут.
— Пусть тебя под трибунал отдают, но мы не собираемся лезть под пули, — ответили ему.
Сергей сначала не мог понять, зачем надо было посылать по мосту, но потом догадался: нужно отвлечь.
Батальон вышел на исходные позиции в пять утра. Абхазская артиллерия провела артобстрел. Вроде всё шло нормально. Только начали перелезать через насыпь, словно кто-то позвонил и сказал: «Давайте!» Грузины стали долбить берег абхазов.
— Трассера, пули, мули, — Сергей вылез на насыпь.
Вниз кубарем в воду. Времени не было ни сползать, ни искать брод. Нырнул, подумал: «Так спасусь». Глубоко. Пронырнул. Холода не чувствовал.
Выныривал, чуть не захлёбываясь. Где помельче, где поглубже, где вплавь, где ползком перебирался на другой берег. Старался парней из виду не терять.
Видел, как сзади бултыхался Хасик.
Сначала держал автомат над водой, потом опустил: «Хоть и в воде, но не испортится. Ствол в землю воткну, вытащу — и будет стрелять».
Перебирался минут двадцать. Выполз на противоположную сторону, а видно плохо — трассера над головой. Видел, что Хасик сзади плыл.
Сказал:
— Хасик, делай так, чтобы я тебя хоть слышал.
Оглянулся. Видит: то ли он, то ли кто другой в волнах.
Крикнул:
— Хасик!!!
Чьи-то ноги торчат из воды. В кроссовках. У Хасика-то ботинки. Берет мимо пронесло…
Оказывается, Сергей нырял и не заметил, как рядом проплыла Наташа.
Она тоже перебиралась на другой берег. Думала, перейдёт вброд, а как оказалась под огнём — нырнула. Она поднимает из воды голову, чтобы дохнуть, и в этот момент с грузинской стороны вылетает самолёт, бросает бомбу. Но пилот не учёл скорость пролёта, и бомба попала выше по реке метров на пятьсот. Она падает и взрывается в момент нырка Наташи. По течению эхо передалось, и её оглушило. И она, как поплавок, поплыла.