Сестра милосердия
Шрифт:
Здесь не место ухаживаниям. Такого просто нельзя допустить.
«Слабиночку дашь, и пиши пропало», — говорила себе.
Медсёстры наварили мамалыги, сделали из всего, что только удалось насобирать на огороде, салат и уселись на кухоньке обедать. Бабулечка вспоминала о времени, когда она жила в Пензе. Стоило зайти разговору, не уехать ли ей из Эшеры, она сказала:
— Да можно. Но как я брошу Натулечку…
Наташа:
—
— Нет, у меня же есть свои дети, — посерьёзнела бабулечка. — Вот если они за мной приедут, я тогда и уеду.
Но дети не ехали. Соглашались приехать в Адлер, но дальше рисковать не хотели.
Когда на стол прыгнула кастрюля, в калитке появился Хасик.
— Можно к вам?
Бабулечка, вытирая о передник руки, вышла навстречу:
— Ещё одного принесло!
Хасик толкнул калитку и направился к веранде, где увидел медсестёр. Ещё не доходя, сказал:
— Я к вам… Вы Наташа? — посмотрел на Наташу.
— Я… Что, «кто будет кофе, а кто нет»? — повторила привычное обращение ребят, когда те хотели завести с девчонками отношения.
— Да нет, я кофе… — Учти, — встряла Лиана, — мы не пьём, не курим. И вообще мы беспонтовые…
Медсёстры засмеялись.
— Я понял. У меня друг…
— Что друг, каюк? — Лиана.
— Почти… У него крыша скоро съедет.
— Отчего ж? Много грузин побил?
— Он, можно сказать, с Урала приехал…
— А-а, вот ты о ком… — сжалась бабулечка.
— Он Гагру на лодке проплыл. В клетке у грузин просидел. Вырвался, а…
— Что — «а»?
— Надо что-то делать. Он лезет на рожон. Недавно весь месячный боезапас выпустил.
— А-а, это он стрелял из «зушки»? — вспомнила Наташа.
— Он, он… — Так что нам сделать? Укол обезболивающий? В какое место? — засмеялась Лиана.
— Не надо, — побледнела Наташа.
У неё вдруг чуть не вырвалось: «Хорошо! Куда надо прийти? Я приду».
Но она в который раз переборола себя:
— А в каком он батальоне?
Выходило, в батальоне, что стоял наверху.
— У вас тоже есть медсёстры, — сказала Лиана. — Пусть они и лечат…
Наташа ничего не добавила. Она не знала, что добавить.
А ночью ей приснилось: она на морском берегу. Плещется вода, перекатывая гальку. На неё смотрит парень.
Она ему говорит:
— Сейчас не время быть вдвоём… — Почему? — спрашивает тот.
— Ведь мы на войне…
В горле парня стоит комок. Он хочет погладить её.
— Не надо, — отвела руку. — Я прошу тебя… Потом…
— Когда потом?
— Когда всё кончится… — Наташа! Мы живём один раз. Мы живём для себя! —
— Да, хочу…
— А если мы не победим?
— Такова наша судьба…
— А если мы погибнем?
— Тоже такова…
Наташа видела, как ломает внутри парня.
— Я прошу… Будь мне братом. Я тебе — сестрой. Пока…
Под ногами парня скрипели камни. Он стоял, готовый сделать что-то решительное. Она чувствовала, что ещё немного, и плюнет на условности, на то, что подумают о ней, какую тень бросит на маму, на брата, как нарушит обычаи и кинется в объятия… Но какая-то нечеловеческая сила удерживала её. С криком «Сергей!» она проснулась.
Рядом на коленях стояла Лиана:
— Натуся! Ты что…
Наташа погладила голову подруги и закрыла глаза.
Абхазская армия пополнялась добровольцами, казаками, которые приходили через горы. На перевалах валялись сотни пар стоптанной обуви: ботинок, кроссовок, туфель, которые бросали чеченцы, кабардинцы, русские, казаки. Несмотря на все трудности, они приносили с собой оружие, несли ящики с патронами — всё, в чём нуждалась отрезанная от внешнего мира окружённая грузинами территория.
Руслан, сигналя фонариком, встречал их ночью, а оттуда уже спускал на побережье.
Поэтому особо радостным известием прилетело сообщение:
— Гагра освобождена…
В первых рядах бравших Гагру оказался взвод Анатолия. Сначала взвод шёл по трассе и в первый день наступления дошёл до эстакады. А потом подразделению Анатолия была дана команда:
— Давайте через Мамдзышху!
Взвод повели на гору, которая главенствовала над Гагрой, ночью продержали в малиннике, а в шесть утра спустили в город.
Грузины огрызались.
Анатолий с гранатомётом выскакивал на дорогу, чтобы прицелиться в танк противника, но в это время перед танком выкидывали шашку, и он растворялся в дымовой завесе. Анатолий стрелял наугад и не знал, попал снаряд в цель или нет.
Когда прошли километр, снова увидели танк. Он стоял заведённый, дулом смотрел в сторону абхазов.
Анатолий почувствовал что-то неладное, стрелять не стал. Его ребята подскочили к танку: внутри никого. Грузины сбежали. А для устрашения, чтобы както задержать наступление, оставили технику заведённой.
Танк повернули дулом в сторону грузин. Взвод добрался до больницы. В ней засело человек шестьдесят. Там пришлось жарко.
Абхазы взяли трофейную пушку. Развели руками: — Мы стрелять не умеем.