Сестра Харуна ар-Рашида
Шрифт:
уже думавший о том, как бы получше пристроить сына и
поправить свои дела. Он подождал, когда Джаафар ибн
Яхья, по его расчетам, должен был изрядно охмелеть, и
вошел во дворец.
Эмир празднества, нисколечко не сомневаясь, что это
тот Абд аль-Мелик, которого ждут, доложил визирю:
«Пришел Абд аль-Мелик! Разреши впустить?» — «Я же
приказывал тебе, — крикнул в ответ Джаафар иби Яхья, —
пусть входит немедленно».
Итак, меджлис
дверь растворяется и в черной джуббе и чалме порог
переступает Абд аль-Мелик ибн Салих, известный трез¬
венник, который не то что вина — финикового напитка
никогда не пробовал, пил только то, что пьет виноградная
лоза,—чистую воду. В зале переполох, фавориты сконфу¬
жены, хозяин не знает, что делать.
Абд аль-Мелик видит: случай, как говорится, сам идет
в руки. Упустить его он не намерен и просит, чтобы при¬
несли «костюм опьянения». Джаафар иби Яхья тотчас от¬
дает распоряжение, не догадываясь, что за этим последует.
Трезвенник протягивает руку за чашей из полосатого
оникса и у всех иа глазах осушает ритль вина. Ему под¬
носят еще. А он, этакий хитрец, кричит: «Наконец-то сбы¬
лась моя мечта! Во имя аллаха всемилостивого и всемо¬
гущего!» — и снова выпивает до дна.
Визирь на верху блаженства, — еще бы, все обошлось,
лучше и не пожелаешь! Он пьет пуще прежнего п кричит
на весь зал: «Ты впервые в моем дворце, Абд аль-Мелик!
Ты мой гость, и я должен тебя отблагодарить. Говори,
чего тебе хочется! Все исполню!». Абд аль-Мелику только
этого и надо. «Сердится на меня халиф», — заявляет он
для начала. «Халиф будет тобою доволен!» — гремит ви¬
зирь. «У меня долг четыре тысячи тысяч дирхемов», —
добавляет Абд аль-Мелпк. «Нет у тебя больше долга! —
окончательно хмелея, заверяет вольноотпущенник. —
В знак особой милости халиф пожалует Аалию в жены
твоему сыну и даст ему Египет в придачу».
Шейха Исмаила душил гнев. Но он не хотел подавать
виду, что только что услышанная история произвела на
него такое впечатление, поперхнулся и, едва овладев со¬
бой, проговорил:
— Погоди, сын мой! Тебе все-это наплел доносчик.
Можно ли ему верить? Не прибавил ли он половину, что¬
бы выклянчить побольше дирхемов?
— Ты никому не веришь, мой наставник! — возразил
юноша. — Еще обвиняешь аль-Амина за его оргии. То,
что творит вольноотпущенник, находит подтверждение!
Аалия — это плата за выпивку. А халиф тоже хорош!
Согласился отдать дочь Ибрагиму! Поднял знамя над его
головой,
— Я думаю, время покажет, где истина, — прогово¬
рил шейх Исмаил. — Теперь нам нужно решить, как дей¬
ствовать дальше. Поезжай-ка ты немедля в Басру, а я
приеду денька через два.
Возражать старцу Ибн аль-Хади не осмелился. Он
распрощался с наставником и, прежде чем покинуть Баг¬
дад, отправился навестить Фадля, поделиться новостями,
рассказать о предстоящем замужестве Аалии.
Придворный фаворит пребывал в расстроенном состоя¬
нии духа: вернувшийся от матери навеселе аль-Амин
приказал ему найти верный способ сообщить халифу о
бегстве аль-Аляви, и Фадль тщетно ломал себе голову над
этим.
Ибн аль-Хади был очень обрадован: готовится донос
на визиря! Превосходно!
— Ты все уже решил? — осведомился он нетерпели¬
во. — Время не ждет.
— Подходящие стихи есть у Абуль Атахии, — нехотя
проворчал Фадль. — Вопрос в том, как их передать. Хо¬
рошо бы придумать несколько способов.
— Аллах велик! Кто прочтет?
— Если щедро заплатить, сам стихотворец и прочтет.
— А детей Аббасы уже разыскали? — спохватился
юноша. — Они могут весьма пригодиться.
— Будут, когда нужно, в наших руках, — уклонился
Фадль от прямого ответа. Он не хотел говорить лишнего.
В отличие от Ибн аль-Хади, который мечтал, как бы ему
отнять власть у эмира правоверных, фаворит и не думал
встревать в опасные заговоры против самого халифа. Бу¬
дет ли он визирем при Харуне ар-Рапшде или другом
правителе — не все ли равно! Иное дело — Джаафар ибн
Яхья, Бармекиды! Чтобы свергнуть их, Фадль готов был
пойти на любую сделку.
— Как жаль, что наставник велел мне вернуться в
Басру! —- воскликнул юноша. — Близок конец визиря.
И моя цель ближе.
Фаворит кивнул головой:
— Все в руках аллаха!
Глава XLII
ХАЛИФ В ОДИНОЧЕСТВЕ
После ухода шейха Исмаила Харун ар-Рашид погру¬
зился в раздумье. Разговор был неприятный, чреватый
далеко идущими последствиями, и халиф, фразу за фра¬
зой, восстанавливал его в памяти. Не было ли в словах
хашимита скрытого умысла? Верно ли он сам отвечал
старцу? Не допустил ли какого промаха, ошибки? Нет,
все как будто было правильно... Именно так и должен
был отвечать эмир правоверных. Но червь сомнения грыз