Серый кардинал
Шрифт:
— Как жалко. Закончила?
— А то ты не знаешь, — да, теперь и в моем голосе проскользнуло ехидство.
— Холодный душ тебе на пользу, — произнес, скрещивая руки на груди и глядя с усмешкой.
Как бы Харитон ни злорадствовал, но благородство у него было в крови, поэтому воздушная стена с теплом окружила меня, пока мы шли к шатру. Там уже я переоделась в ту самую комбинацию, сполоснула ноги водой из графина, расчесала волосы и глянула на Реневальда.
— Можешь пойти лечь.
— А как же помочь молодому лорду переодеться? — подошла излишне близко, нарушая личное пространство. — Чего ты стесняешься? — выдохнула
— Дальше я сам, — перехватив мою ладонь, скользнувшую под ткань, мягко убрал.
Молча развожу руками и, признав поражение, усаживаюсь на постель. Жду зрелища. Он нехотя стал стягивать со спины джеллабу, позволяя мне лицезреть гибкое тело, спортивное, и оттого еще более притягательное на вид.
— Мелетия, буду благодарен, если ты для приличия хотя бы отвернешься, — ухмыльнулся Харитон.
— Разве тебе есть что скрывать? — прикусила губу.
Не демонстрируя явного раздражения, он скинул штаны, под которыми находились черные короткие брюки, не доходившие до середины бедра.
— Абсолютно, — он покачал головой, направляясь в мою сторону. При каждом его движении ткань натягивалась, облегая мощные длинные ноги с ярко выраженными мышцами на них. — Милая моя спутница, подвиньтесь, будьте добры. По случайному стечению обстоятельств, мы сегодня вынуждены спать вместе.
— Только не говори, что не рад этому.
— Мы будем спать, Сильвия. Только спать. Двигайся, — без тени сарказма приказали мне.
— Ладно.
Послушной кошечкой тоже можно было прикинуться, хотя бы до тех пор, пока Харитон не лег рядом, сохраняя между нами приличное расстояние. Нагло прильнула к нему, положив руку на живот с ярко выделенными кубиками пресса.
— Чего ты добиваешься, Тия? — сжал кисть руки.
— А чего ты так боишься, Харитон?
— Я уже давал четко понять, что не собираюсь с тобой спать, — повернулся ко мне, откидывая руку в сторону. В полумраке шатра его взгляд показался бы, возможно, пугающим, однако у меня он почему-то вызывал другие чувства.
— Неужели тебе приятнее терпеть? — невзирая на грубость, привстаю и толкаю его на подушки. Он пытается встать, но надавливаю рукой. Требовательно. Хотя со своей силой Харитон легко бы смог меня скинуть.
Перекидываю ногу так, чтобы оседлать его, оказавшись уже в выигрышной позиции. Мужчина смотрит с помесью раздражения и чего-то еще, недоступного мне, даже, можно сказать, еще неизведанного мной.
— Не надо ограничивать себя, — шепчу, проводя ладонями по обнаженному торсу.
Сейчас, с распущенными волосами, в полупрозрачной комбинации, кружево которой выгодно подчеркивало грудь, но ничего не скрывало, уверена, я выглядела превосходно. Самоконтроль. Его желание остановить меня вперемешку с острым нетерпением продолжить. Где-то внутри я ощущаю это и осознаю собственную власть.
Склоняюсь к нему, как он делал это днем, и нежно касаюсь шеи. Целовать его оказывается приятно, не ожидала, что мне понравится. Его кожа горячая, пахнет мускусом. Не сдержавшись, я прикусываю ее, чуть оттягивая, вызвав громкий вздох. Его сопротивление медленно сдает позиции, уступая влечению: сердце начинает биться чаще, дыхание тоже учащается, а мощные руки ложатся на мои ягодицы. Обхватывают их.
Чувство, как между ног давит напряженная мужская плоть, заводит. Харитон поднимается выше, сминая ткань одеяния. Знаю, что он хочет сделать,
Смелея от позволенной мне власти, я спускаюсь к ключицам, лаская языком кожу, оказавшуюся чуть солоноватой. Трогаю его везде, где вздумается, целую шею, подбородок… Но прежде, чем добраться до его мужского достоинства, стоит немного успокоить.
— Не волнуйся, я не буду целовать тебя в губы, — произношу, снова поднимаясь и опираясь на левую руку от его головы. Щетина кольнула щеку, щекотно.
— Ты ведь не угомонишься, да? — насмешливо произносит он, прихватывая мой затылок. Проводит волосы сквозь пальцы, опускается на плечи взглядом, останавливается на сосках, сжавшихся в тугие пики.
— Разве тебе неприятно? — аккуратно убираю его руку с волос и опускаю на талию.
— Сколько тебе заплатили за мое соблазнение? — спрашивает он, скользя обеими ладонями по талии. Нет, выше. Большие пальцы ненавязчиво касаются груди.
Щеки опаляет жар. Это сейчас произойдет. Харитон уже проявляет активные действия, и ни мудда страха во мне, как было раньше. Только желание продолжить.
— Пятьсот тысяч золотых, — отвечаю честно. Склониться опять мне не дают — держат крепко.
— Я чувствую себя дорогой шлюхой, — язвительно кидает он.
Внезапно мужчина подается ко мне, проводя языком по правой груди. Медленно и чувственно обводит вершинку и резко смыкает зубы на соске. Горячее пламя разливается по всему телу, сконцентрировавшись между ног. Я сама будто затянутая пружина, каждое действие мужчины для которой станет освобождением. Харитон усмехается, видя эти реакции, и решает не оставлять без внимания и левую грудь. Болезненный укус кажется чем-то приемлемым, будто он так необходим мне сейчас, и выгибаясь в его руках, я не замечаю, как герцог зализывает появившуюся ранку, как ртом вбирает капли крови, как уже почти сдаюсь, готовая к проникновению. Между ног выступает влага, и мужчина, понимая это, проводит рукой вдоль живота, чтобы остановиться на почти прозрачном белье. Накрывает промежность.
Тело предательски реагирует на эту близость, подстегивая меня желать больше. Хочется проникновения, которое скоро наступит, остро необходимо ощущение наполненности, чтобы Харитон избавил меня от мешающей ткани и, наконец, вошел. Мы громко и хаотично дышим. Оба ждем того, чтобы совершить этот шаг, перейти грань и упасть в порок. Еще чуть-чуть, и я сделаю это первой…
— Проклятый джинн, — Реневальд не выдерживает и сдвигает ткань, вталкивая пальцы внутрь.
Из губ вырывается громкий стон. Из меня будто вышибают весь воздух, оставляя ощущение пульсации внизу. Харитон умен. Однозначно. Его пальцы движутся активней, скользят по поверхности, распределяя влагу, потирают клитор, погружая меня в омут, вынуждают всю выгибаться от этих ласк. И когда я расслабляюсь, он входит. Использует сразу два, поражая странным ощущением стянутости и заставляя тело дрожать. Еле сдерживая вскрик, я прижимаюсь к нему теснее. Но вместо того, чтобы продолжить, он медленно выводит их, слегка поглаживая, но намеренно не задевая те места, где это нужно. Издевается.