Серые братья
Шрифт:
Торопливо шлёпая босыми подошвами и поёживаясь, многоголовая компания высыпала во влажное и прохладное по осенней поре утро. Земля была холодной, и Пит, вышагивая в своих крепких туфлях, испытывал неловкость от того, что многие из его новых товарищей подпрыгивают на ходу, словно на раскалённой и обжигающей сковороде.
– Слушай внимательно, – сказал Питу Дэйл. – Тебе за день нужно собрать ровно фунт. Слик – скотина. Он понимает, что для новичка – это огромные деньги, но если ты не выложишь вечером фунт, то есть двести сорок пенсов – он возьмёт
Сзади тяжело ухнул закрывший вход в туннель камень.
– Видишь дыру в стене? – продолжил деловито бормочущий Дэйл. – Вечером приходи сюда и жди. Мы только здесь ходим. Очень удобно, пролезает только маленький человек, а взрослый – ни-ни. Стена же высокая, видишь? Нипочём не залезть. Пролазь вечером в эту дыру, жди остальных, – и к воротам. Камень видел, что вход открывает? Вот, это ворота. Если не соберёшь в первый день фунт – скажи мне, я добавлю. У меня есть припрятанные монетки. Кстати, сегодня нужно будет сходить к тайнику, достать одну золотую: помнишь, я вчера обещал?
– Но, – неуверенно спросил Пит, – ты говоришь, что можешь дать мне недостающую сумму… почему же не дал вчера тем, у кого не хватило и кого высекли?
– Я даю только в крайнем случае. Все это знают. Если помогать очень часто – то обязательно кто-нибудь сядет на шею. Это во-первых. А во-вторых, если все и всегда станут приносить полную сумму, то Слик эту сумму обязательно увеличит.
– Понятненько.
– Теперь – главное. Что ты должен делать. Ты теперь – благородненький дай.
– Благородненький – понимаю. А что такое «дай»?
– «Дай»? Теперь это самое главное слово в твоей жизни. Ты слушай, сейчас всё поймёшь. У тебя лицо умного и красивого дворянского сына. Ты выбираешь в порту богатого дворянина. Обязательно из тех, кто идёт с дорожными вещами на корабль: у отправляющихся в путешествие всегда с собой много денег. Хорошо, если дворянин будет с дамой: или захочет перед ней показать щедрость и благородство, или она сама попросит его о щедрости. Ты вежливо, и с достоинством поклонись и, как вы, аристократы, умеете, – гладко, разумно сообщи о беде: ты приехал только что из Америки, и в Плимуте отстал от кареты. Пьяный дядя забыл тебя, когда ты отошёл по нужде. А тебе нужно в Лондон, где тебя ждёт больная и очень любящая тебя мама. Смутись и попроси денег на дорогу до Лондона. Спроси фамилию дворянина, обещай немедленно выслать. Ври смело, уверенно. Если за день обработаешь таким образом человек пять – фунт у тебя будет.
За этими разговорами добрались до начинающего просыпаться порта. Здесь несколько маленьких оборванцев присели на камни и, откинув лохмотья, обнажили застарелые раны и язвы. Пит видел, как они, отсыпав друг другу в ладошку, растёрли подсохшие за ночь язвы чёрным молотым перцем, и один малыш, закусив от боли губу, завертелся волчком, зажав рот худыми исцарапанными руками.
– Зачем это они? – спросил Пит.
– Раны сейчас покроются коростой и гноем. Чем неприятнее вид – тем больше
– А сколько они должны приносить денег?
– По разному. Кто десять пенсов, кто двадцать.
– А я – двести сорок?!
– Ты – инструмент очень важный. Был когда-то у Слика благородненький дай, который взял за день четырнадцать фунтов.
– А где он сейчас?
– Сбежал. Какой идиот станет терпеть палку Слика, когда в кармане такие деньжищи?
– И за него никому не попало?
– Он очень хитро сбежал. Упал в воду с пристани, и вынырнул за бортом ожидавшей его шлюпки, и отплыл потихоньку. А все решили, что он утонул. Так и Слику сказали. Он даже плакал. Да, брат, четырнадцать фунтов – огромные деньги. На них можно открыть собственную пекарню.
Тем временем на пристани появились первые рабочие, торопливо шагающие в доки.
– Всё, – сказал Питу Дэйл. – Держись кораблей, которые сегодня должны отплыть, говори своё «дай!», – и берегись полисменов.
И Пит побрёл, зябко поёживаясь, к причалам.
Как ни странно, свои первые деньги он «заработал» в первую же минуту. К одному из кораблей шёл невысокого роста человек, в дорожной одежде, со шпагой. Пит издали поклонился ему и, когда человек, на ходу слегка кланяясь в ответ, приблизился, мальчишка сказал:
– Прошу прощения за беспокойство, но не позволите ли вы обратиться к вашей светлости?
– К вашим услугам, – ответил, останавливаясь, человек. – Чем могу быть полезен?
– Я в беде. Вчера мы приехали из Америки, я и мой дядя. Он, ступив на землю, выпил от радости, и уехал в Лондон. Забыл меня здесь. Так что я нахожусь в унизительной необходимости просить незнакомого мне человека о денежной помощи.
– Та-ак, – негромко протянул незнакомец.
Пит, решив, что его ложь раскрыта, и обман не сойдёт ему с рук, приготовился улепётывать, но тут оказалось, что незнакомец просто считает в уме.
– До Лондона? – переспросил он, – и, сунув руку в карман, достал горсть монет, отобрал несколько, и протянул их Питу.
Благородненький дай, поклонившись, твёрдой рукою их принял, и тут же спросил:
– На чьё имя мне выслать мой долг?
– О, пустое! – махнул рукой человек и, ещё раз склонив вежливо голову, продолжил путь к кораблю.
Пит, откланявшись его удаляющейся спине, повернулся и посмотрел в руку. Пять шиллингов! Ещё три раза по столько – и фунт в кармане! А утро едва только началось!
И Пит совершил разумный, и даже похвальный поступок. Он удалился с причала и нашёл неподалёку небольшой портовый трактир. Он с независимым видом разменял серебряную монетку, – и с аппетитом позавтракал. Да, он должен выглядеть сытым и благополучным. А с причала нужно уйти, чтобы недавний его благодетель не увидел с палубы корабля, что «попавший в беду» и получивший более чем щедрую помощь подросток продолжает приставать к пассажирам. Да, пусть причалы заполнятся отъезжающими людьми, в их толпе можно стать вполне незаметным.