Серые братья
Шрифт:
Все «пожертвованные» Сликом продукты были перенесены на эту громадную дверь-стол, но никто, никто не протягивал к ним своей руки. Все смотрели на Дэйла. Тот достал складной нож, щёлкнув, раскрыл его. Однако, не стал разрезать ни подёрнувшийся зеленоватой плесенью хлеб, ни старый коричневый окорок, ни потемневший от времени сыр. Он строго посмотрел на сидевших перед ним, и Чарли, хлопнув себя ладошкой по лбу, подбежал к стоявшим в сторонке Питу и Шышку, схватил их за руки и привёл к столу. Шышок ковылял, переваливаясь, и все с нескрываемым любопытством смотрели на его гнутые шины.
– Я –
– Я – Пит, а это – Шышок.
– Вас когда привезли?
– Утром.
– И Слик, конечно, ничего вам из еды не давал?
– Не давал.
Дэйл вдруг, повернув голову в сторону сликова алькова, всмотрелся, – и все посмотрели туда же. В дверце шкафчика, призывно блестя, торчал ключ. Дэйл посмотрел на сидевших за столом. Все притихли. И тогда он торопливо прошёл, отпер шкаф, достал оттуда цепь колбас, оторвал с полдюжины, сунул в карман два куска сахара, две морковки, в другой карман – четыре печёных картофелины, выхватил ещё, не звякнув, бутылку вина и запер замок. Поспешно вернувшись, он слегка поклонился в ответ на затаённые одобрительные возгласы и выложил всё добытое перед Питом и его другом.
– Ешьте.
И только тогда стал делить на всех подпорченные сликовы запасы.
Пит, остро и трезво оценив ситуацию, взглянул в сторону неподвижно висящего ковра, взял бутылку, наклонился к каменному приступку, ловким ударом (чему не научит морской порт имеющего глаза подростка!) отбил горлышко и, отпив глоток, пустил бутылку по кругу. Этот его поступок так же затаённо-ликующе поприветствовали – и вдруг появилась откуда-то ещё одна бутылка. Поспешно, но осторожно, стараясь не порезать губы об острые сколы, их осушили – и опустевшие уже бутылки надёжно припрятали. Затем, злорадненько-весело посмотрев на неподвижно висящий ковёр, стали есть.
Пит и Шышок с жадностью употребили всё принесённое Дэйлом. А он, дождавшись, когда они дожуют последний кусочек, поманил их к одной из стен. Там, в длинной нише виднелась длинная, похожая на крышку сундука, и так же расположенная дверца. Потянув за верёвочную ручку-петлю, Дэйл откинул её. Послышался журчащий звук текущей воды. Под крышкой, в широком каменном жёлобе, бежал ручей.
– Вода, – сказал Дэйл. – Отдаёт известью, но пить можно.
Опустив крышку, он поманил Шышка и Пита дальше.
– А здесь – гальюн, – сказал он, заведя их в глубокую полутёмную нишу.
Пит отметил, что отхожим местом вовсе не пахло – но тут же понял, почему: по полу, в глубоком жёлобе катился тот же ручей. Катился – и пропадал в отверстии в дальней стене.
– Спать будете в моей пещере. Там, кажется, есть местечко.
Они устроились на тоненьком тюфяке, расправленном на ковре из соломы, – Пит и лязгающий железными своими коленями несчастный Шышок. В нише, отделённой от общего зала несколькими уцелевшими ржавыми прутьями, поместились ещё человек пять или шесть. Они возились, ворочались, устало вздыхая, приготавливаясь ускользнуть в спасительный сон. Рядом с Питом лежали Дэйл и маленькая, без одной ножки, Ксанфия.
– Дэйл! – услышал вдруг Пит её тихий и уже сонный шёпот. – Спасибо
Ночью Пит долго не мог уснуть. Он смотрел сквозь ржавые прутья решётки в сторону сликова алькова, где тот, кряхтя, подкладывал небольшие чурочки в обнаружившийся за отодвинутым ковром – в стене, противоположной шкафу – небольшой камин. Новый властитель питовой жизни сидел, освещаемый багровыми отблесками, и сытно рыгал. «Вот, значит, как судьба повернулась, – горестно думал Пит. – Вот, значит, как…»
«Благородненький дай»
Громкий визгливый крик и дробный стук бамбуковой палки оборвали сладкий утренний сон. Слик как будто и не ложился. Он стоял, едва различимый в сером мареве уплывающей ночи и стучал о длинный стол-дверь. В руках у него были большие, на короткой цепочке, часы. «Ну да, – подумал, протирая глаза, Пит. – Он же днём отсыпается».
– Хватит спать, дармоеды! Черви навозные! На работу! В порт, на работу!
Стадо маленьких человечков запищало и зашевелилось. Зашлёпали босые ножонки – и возле гальюна выстроилась небольшая очередь.
– Новенький! – крикнул тем временем Слик. – Возьми вот это! Надень!
Пит торопливо подбежал и взглянул. На столе лежала маленького размера одежда, – дорогая, дворянская. Бархат, шёлк, золотые нити. Прекрасные туфли с блестящими пряжками. К Питу подошёл чем-то озабоченный Дэйл и помог выбрать подходящие по росту предметы. Переодевшись, Пит понял, что вот сейчас-то и начнётся то неведомое, неотвратимое, страшное, за что Слик заплатил пятьдесят фунтов компракчикосам. Он поднял глаза – посмотреть, что поделывает его новый хозяин – и увидел его, присевшего перед Шышком. Огромное чрево Слика висело, почти касаясь пола, а толстые бесформенные колени были широко расставлены в стороны. Он весьма напоминал чудовищную человекообразную жабу. И занималась жаба злодейским, пакостным дельцем: заскрипел, вращаясь в нарезах, тронутый ржавчиной винт, и жалобно закричал вмиг взмокший от боли Шышок.
– Какая хорошая костоломка! – не обращая внимания на этот крик, проквакала жаба. – Ещё пару недель – и ноги окончательно скрючатся. И тебя можно будет выпускать на работу. А шины будем накладывать только на ночь.
Слик с трудом встал, направился к своему ложу в алькове. И там, отмыкая шкафчик с едой, сказал сам себе:
– Нужно найти хорошего кузнеца и заказать ещё одну такую же костоломку. Очень, очень полезная вещь.
«Если я сейчас вместе со всеми пойду в порт, – подумал, разглядывая новые туфли преобразившийся Пит, – то сразу сбегу. Из Плимута кораблей уходит достаточно.»
– А ты, – эй, ты! – вдруг выкрикнул Слик и направил в сторону Пита длинную тонкую страшную свою палку, – если ты, мерзавец, сбежишь – я твоего друга буду бить до тех пор, пока он не перестанет дышать. Помни.
Пит торопливым, непроизвольным движением быстро кивнул, и это безмолвное обещание было тем более убедительно, что тут же принеслась откуда-то и прочно осела в голове уверенность в том, что он действительно не сбежит. Нельзя, чтобы Шышок умер из-за него. Невозможно. Как жить-то потом? Гадина Слик. Какой умный…