Серпантин
Шрифт:
плечами. — Почему-то тогда всё казалось вполне естественным, и ты не пытался
докопаться до того, нормально это или нет. И никакой грязи, в которую, по твоим
словам втянула нас Ева, мы не ощущали.
— Не ощущали?! — вспылил Эльдар. — Да эта девчонка сама по себе была грязью!
Откуда она вообще взялась, эта порочная сучка!
Неожиданно Георгий рванулся через стол и схватил Эльдара за ворот рубашки.
— Уймись, Расулов, думай, что несёшь! — почти прокричал
Люди в зале и бармен удивлённо посмотрели в их сторону. Увидев, что драться
никто не собирается, бармен понимающе улыбнулся и сделал музыку немного громче.
Герка, смутившись посторонних взглядов, тоже скривил подобие улыбки и медленно
сел на место.
Расулов ошарашено хлопал глазами.
— Ты свихнулся, точно.
— Если бы ты знал, через что Ева прошла в своё время, ты бы так не говорил.
Вообще-то помимо всего прочего она была ещё и нашим другом, верно? Стоит ли
вспоминать о ней теми словами, которые ты только что сказал…
Эльдар напрягся и внимательно посмотрел на друга, вмиг забыв об инциденте.
— Она тебе рассказала? — осторожно спросил он.
Георгий лениво достал из пачки сигарету, небрежным жестом прикурил её и,
откинувшись на стуле, выпустил облачко дыма.
— А тебе нет? — невозмутимо спросил он, наблюдая за кончиком тлеющей сигареты.
— Нет, — медленно проговорил Эльдар.
— Но ты спрашивал у неё?
— Нет, мне казалось это нескромным… Расскажи ты.
Георгий улыбнулся уголком рта.
— Пусть сама расскажет, если захочет. Когда позвонит. Ты только не забудь
спросить, она всегда отвечает на вопросы. Хотя… зачем тебе это, ведь для тебя
она уже в прошлом, верно? Просто девчонка из твоего детства. Забудь, давай лучше
жрать, а то всё уже остыло.
Они молча принялись за еду, и Георгий со злорадством заметил, что ему
удалось-таки окончательно испортить аппетит Расулову. Сам же он почувствовал,
наконец, что голоден. Организм настойчиво потребовал восстановления сил,
потраченных утром на блондинку Илону. Одним махом расправился Герка со своей
порцией плова и уже доедал шашлык, когда вспомнил, что Эльдар позвал его, чтобы
поговорить о чём-то другом, не о Еве.
Сжалившись над приятелем, он не стал отвлекать его и решил подождать, пока тот
поест.
Впрочем, Георгий представлял примерно, что собирался обсудить с ним Расулов.
Время от времени Эльдар зарабатывал тем, что отгадывал разные бытовые загадки.
Отыскивал чьих-нибудь пропавших родственников и всё такое. Эдакий корнаутский
Шерлок Холмс. Люди, обращавшиеся к нему, платили огромные деньги за услуги, что
позволяло Эдьке
безбедно. Так что его хобби, как называл это сам Эльдар, очень ему помогало. Ну
а ещё ему помогал старый дружок Герка Тимченко, который в силу своей профессии,
славы и природного обаяния мог достать любую информацию, закрытую для простых
смертных.
Когда Эльдар доел кое-как и официант принёс кофе, Герка напомнил Расулову о
разговоре.
— Да, совсем из головы вылетело, — без энтузиазма отозвался тот. — Я тут решил
заняться одним делом, и подумал, может, ты не против присоединиться.
— Групповым сексом? — заржал Тимченко. — Я — за!
Эльдар просветлел.
— Ну вот, теперь я тебя узнаю!
— Ладно уж, — делано засмущался Герка. — Хватит лишних слов, ближе к телу, как
говорится.
Эльдар придвинул к себе кофе и закурил.
— Ты же знаешь, что я иногда приторговываю своими великолепными мозгами.
— Хорошо, что не задницей. — Похабно хихикнул Герка.
— Ну и дурак ты, Тимченко, — покачал головой Эльдар, — что с тебя взять…
Настроение меняется каждые десять минут. Пришёл, как в воду опущенный, а сейчас
прёт из тебя, как при диарее.
— При диарее! Это ж надо так сказать!
— Ладно, уймись и послушай. Неделю назад… Ты слушаешь?
— Всё, я серьёзный.
— Так вот, неделю назад ко мне пришла дамочка бальзаковского возраста и
попросила выяснить, что стряслось с её благоверным, который стал себя очень
ненормально, по её мнению, вести. Он у неё банкир, работает в небезызвестном
тебе "Вест Банке", то есть можешь себе представить, что это за типчик. Такого на
мякине не проведёшь. Но произошла одна непонятная штука. Банкир этот ни с того
ни с сего задумался вдруг о спасении своей бессмертной души. На работу ходить
категорически отказывается, начал деньги раздавать направо налево, молится
ночами напролёт вместо того, чтобы с девочками в сауне кувыркаться.
Разговаривать соглашается исключительно о боге и ничего больше его просто не
интересует. Короче, превратился из акулы империализма в жалкого типичного
фанатика. Супруга его, взбудораженная перспективой остаться в нищете,
естественно, предположила, что дело здесь нечисто. По её словам, и я склонен ей
верить, муженёк её был человеком слишком зацикленным на земных удовольствиях,
чтобы вот так просто взять, и от всего отказаться. К тому же, по её словам,
религия была последним, на что он мог обратить внимание. Сама банкирша выдвигает