Серебряный медведь
Шрифт:
– Думаю, все же не стоит допускать к управлению кухарок и грузчиков, – рассудительно проговорил пожилой лавочник – из отставных военных, по всей видимости. – Так начнем и нищим подчиняться. А они ужо науправляют…
– Нет! Нищим не доверим! – поддержал его булочник.
– И мальчишкам безусым я бы тоже не доверял… – продолжал отставник.
– Ну да! – возмутился Регельм. – А потом и женщин лишим всех прав!
– Каких таких прав? – трескучим голосом выкрикнул купец в добротном кафтане из итунийского сукна. – Волос долгий, ум короткий! Ты про бабские права и речи
– Тише, братья! – поднял ладонь грузный мужчина. Насколько Гуран знал, определенных занятий у него не было, кормился Тельбрайн (как звали предводителя общины вольнолюбцев южной окраины Аксамалы) доброхотными даяниями товарищей по идее и большую часть времени посвящал ковырянию в зубах и рассуждениям о необходимости уничтожения тирании и установлению общества всеобщего равенства и благосостояния. – Придет час, и мы сообща решим, кому давать право управлять, а кому давать право избирать правителей. А пройдет еще несколько лет, и любая власть станет ненужной. Ведь это сейчас людей надо понуждать служить злу, служить угнетателям, а если мы станем свободны, воспарим разумом над грешной землей и устремимся мечтаниями ввысь, то и отпадет необходимость в стражниках, сыске, тайном сыске, войске наконец… Подумайте, какое чудесное будущее ждет нас!
«Во имя Триединого! – возвел глаза к потолку вельсгундец. – Как же ты надоел… Опять понесло. Сколько можно забивать людям голову сущей ерундой?»
Гуран решительно поднялся.
– А скажи-ка, брат Тельбрайн, – громко произнес он, сразу привлекая внимание собравшихся. – Скажи мне, положа руку на сердце, как ты думаешь противостоять врагам государства без армии?
– Каким врагам? – выпучил глаза предводитель общины. – Откуда возьмутся враги?
– Откуда? Да король Айшасы спит и видит Сасандру своей провинцией!
Часть вольнодумцев одобрительно зашумела – все больше ремесленники и купцы, но другие высокомерно скривились. Среди недовольных преобладали студенты и молоденькие франты, прожигающие по борделям и тавернам отцовские солиды.
– Айшаса – самая миролюбивая страна в мире! – с непоколебимой уверенностью сказал Тельбрайн. – Мне странно слушать твои речи, брат Гуран. Ведь ты – человек, приобщившийся к учению великого мэтра Дольбрайна!
– Мэтр Дольбрайн, который, кстати, и по сей день томится в тюрьме, не учил поклоняться Айшасе.
Тельбрайн развел руками, снисходительно улыбнулся:
– А может быть, это ты искажаешь учение величайшего философа?
– А давай вытащим его из тюрьмы и спросим?
Вольнолюбец сразу помрачнел. Отвел глаза:
– Ты же понимаешь, брат Гуран, что сейчас это невозможно…
– Невозможно, если не пытаться!
– Невозможно без серьезной подготовки.
– А что ты, брат Тельбрайн, сделал для того, чтобы спасти мэтра?
– Мы готовимся. Мы ищем пути. Мы собираем деньги на подкуп охраны. А что еще можно сделать, друзья? – Предводитель огляделся в поисках поддержки. На этот раз его одобрили люди в возрасте и с достатком. Молодежи больше пришлась по душе горячность вельсгундца. – Ну, посуди сам, брат Гуран, не штурмовать же тюрьму?
– А почему бы и нет? –
– Ты полегче, мальчик, – покачал головой булочник. – Кровь нам ни к чему.
– Ни к чему? А вы думаете, власть вам без крови отдадут?
– Сознание народа и ценности подлинной свободы… – завел привычную шарманку Тельбрайн.
– Какое сознание? – без всякого почтения прервал его Гуран. – Если на сознание уповать, еще наши внуки свободы не увидят!
– Ну да! – хитро улыбнулся предводитель. – Есть у меня некоторые сведения, которые, я надеюсь, будут интересны каждому из здесь присутствующих…
За окном грохнуло так, что с потолка посыпалась штукатурка, сорвались с петель и жалобно заскрипели ставни, стены задрожали и пошли трещинами.
Вольнодумцы повели себя по-разному. Булочник и с ним еще человек пять лавочников постарше упали ничком, закрывая головы руками. Молодые хлыщи кинулись друг к другу в объятия, заслужив подозрительный взгляд кузнеца. Студенты схватились за корды, а Тельбрайн просто плюхнулся на задницу там, где стоял.
Красноречивый Регельм по-заячьи взвизгнул, метнулся вправо, влево, налетел на низкого, коренастого торговца, повязавшего голову синим платком. Тот крякнул, оступился и тяжело рухнул на спину.
Гуран метнулся к окну. Толкнул ставень. Выглянул.
Над зубцами крепостной стены, окружавшей Аксамалу, висел месяц Большой Луны, цепляясь краем за приземистую, угловатую громаду Крючной башни – в старину здесь казнили предателей страны, подвешивая за ребро на стальных прутьях. На востоке, словно яичный желток на сковороде, сияла Малая Луна – в полной красе. Со стороны порта доносились многоголосые крики, а над Верхним городом поднимался столб густого черного дыма. Пожар? Но где тогда искры-светлячки – непременные спутники вырвавшегося на свободу пламени?
– Что там, сынок? – потянул его за полу кафтанчика купец с трескучим голосом.
– Да снежный демон его знает! – искренне возмутился молодой человек. – Бунт? Погром? Ничего не понимаю…
– Дай-ка мне, сынок… – Купец решительно оттеснил вельсгундца плечом и высунулся в окно по пояс.
Вольнодумцы поднимались с пола, опасливо поглядывали по сторонам или смущенно опускали глаза. Тельбрайн, покряхтывая, тер пострадавшую часть тела. Торговец в платке пытался столкнуть с себя Регельма, который озирался совершенно безумным взглядом.
Гуран махнул рукой студентам, призывая подойти поближе. Некоторые из них помнили его еще по подготовительному факультету и охотно признавали старшим.
– Фу-ух! – Старик в дорогом кафтане повернулся на подоконнике. – Там такое творится… Молнии… И откуда только?
– Гроза? – несмело предположил один из студентов – полноватый парень с реденькими усиками под курносым носом.
– Дурень молодой! – возмутился торговец. – Откуда гроза, когда Кот на исходе? Не от мира сего вы, ученые, что ли?