Сердцеед
Шрифт:
Виктория расстроилась, увидев за своим письменным столом незнакомую девушку.
— Чем могу быть вам полезна, мадам? — спросила, положив телефонную трубку, хорошенькая брюнетка. С письменного стола уже исчезла табличка с именем Виктории. Ее заменила другая, из которой следовало, что место Виктории узурпировала некая Сюзанна Стюарт.
— Могла бы я на несколько минут повидать мистера Баумэна?
— Мистер Баумэн сегодня весь день работает в суде. Он вам назначил встречу?
— Вообще-то нет, но я…
— Виктория! — прогрохотал
— Обоюдный, — заметила она, ответив на его приветственные объятия и дав кивком головы понять, как она удивлена новенькой, сидевшей за ее спиной.
— А, это Сюзанна! Сюзанна. Виктория, — представил он их друг другу, затем переложил портфель под другую руку. — Пока вы отсутствуете, Сюзанна помогает нам в конторе.
Хотя тот факт, что фирма пригласила временного сотрудника, был вполне объясним, тем не менее, Викторию удивило, что Эллиот не предупредил ее о таком повороте событий. К этому добавилось и неприятное впечатление от того, что Сюзанна устроилась на ее месте слишком удобно, обзаведясь табличкой со своим именем, вазочкой с искусственными цветами и поставив на стол несколько окантованных фотографий своего похожего на херувимчика темноволосого отпрыска.
— Я вернусь сюда раньше, чем вы думаете, — сказала Виктория, обращаясь больше к Сюзанне, чем к Тэтчеру.
— Вы приехали, чтобы повидать Эллиота? — спросил озадаченный Тэтчер. — Он в Верховном суде по делу Киффа.
То, что дата рассмотрения одного из самых скандальных дел в Вашингтоне внесена в календарь работы фирмы, а Виктория об этом даже не помнит, стало тревожным подтверждением того, что она отсутствует на своей постоянной работе уже слишком долго. В нормальных обстоятельствах она, конечно же, прочно впечатала бы в память и номер судебного зала, и даже фамилию судьи.
— Я надеялась поймать его, — огорченно призналась Виктория. — Речь идет об одном его клиенте.
— Что-то не то?
— Да нет, просто несколько вопросов. Ничего неотложного.
— Послушайте, девочка. Я не люблю торопиться, но…
— Я не хочу, чтобы вы из-за меня задерживались, — настойчиво сказала Виктория. Она еще раз подтвердила, что ее визит сюда вызван мимолетным капризом и никаких причин для тревоги нет. — Как Джон? Он где-нибудь рядом? — Видеть их порознь было слишком необычно.
— Он взял выходной, — ответил Тэтч. — Ни за что не догадаетесь, как он его проводит! — После отказа Виктории даже высказать предположение на эту тему Тэтч открыл тайну сам: — Он приценивается к телегам о пяти колесах.
— Для чего?
— Им овладел дух бродяжничества, — пожал плечами Тэтчер. — Он помешался на странной идее увидеть страну и накрутить на спидометр тысячи миль, прежде чем платить налоги.
— Но ничего плохого в этом я не вижу.
— Простите, мистер Уильямс, — попыталась привлечь внимание Тэтчера Сюзанна. — Вы должны были быть в офисе мистера Кебрера еще десять минут назад.
— На следующей неделе мы вместе пойдем на ланч, — пообещал Тэтчер Виктории, попросив извинения за то, что должен уйти. — Я желаю знать все о том, что там
— Не хотите ли попросить, чтобы мистер Баумэн позвонил вам завтра, мадам? — спросила замещающая Викторию девушка.
— Я позвоню ему сама, — поблагодарила ее Виктория.
Виктории всегда нравились улицы Александрии. Она любила бродить по их выложенным булыжником мостовым, которые приводили ее к особнякам дореволюционной постройки и антикварным магазинам, влекущим к себе как новичков, так и профессиональных коллекционеров. Табачный морской порт не был разрушен более века назад юнионистской армией северян. Теперь он стал не только обязательным туристическим объектом, но и комфортабельным прибежищем для всех интересующихся политической и культурной жизнью.
Когда она пересекала внутренние дворы городской ратуши, ее внимание привлекла группа наряженных в национальные костюмы музыкантов-перуанцев. Под тающие в воздухе звуки флейт и грохот литавр артисты веселили прохожих, выступая на импровизированной сцене. Сразу же за фонтанами студенты колледжа, рисунки на теннисках которых осуждали правительственное расточительство, распространяли листовки, буквально навязывая их всем неосторожно попадающим в зону этого любительского пикета. По другую сторону улицы пожилая розововолосая дама пересчитывала деньги в кошельке и укладывала в сумку только что купленные продукты.
Виктория была настолько поглощена кипевшей вокруг жизнью, что лишь совершенно случайно заметила Дебору Шедмур, которая, видимо, давно звала ее.
— Это вы! Я так и думала! — вскричала блондинка с тем неистовым энтузиазмом, который присущ маленьким собачкам, на весь день запертым дома и с нетерпением ожидающим хозяев. — Да это же чудесно! Как вы поживаете?
— Разве вы работаете в Александрии? — с удивлением спросила Виктория.
И тут же поняла, насколько глупо спрашивать о работе девушку, опаловые и золотые украшения которой стоят огромных денег. Вряд ли она проработала за всю жизнь хотя бы один день.
Дебора отбросила назад копну волос и засмеялась.
— Нет, я приехала сюда за покупками. А каким образом вы очутились здесь?
— С помощью Чена и лимузина, — ответила Виктория. Ее слова вызвали у Деборы новый приступ смеха. — Если говорить серьезно, — сказала Виктория, — то у меня здесь несколько поручений и к тому же я хотела заглянуть к себе в офис.
— Да, — кивнула Дебора, — я же совсем забыла, что вы работаете в адвокатской конторе или в чем-то вроде того… Это должно быть ужасно интересно!
— Да, в этом есть и привлекательная сторона.
— Кстати, говоря о привлекательной стороне… — Дебора наклонилась к Виктории, будто сообщая ей какую-то тайну. — Остановите меня, если я скажу что-нибудь не то.
— Пока еще вы вообще ничего не сказали.
Легкая улыбка мелькнула на пухлых губах Деборы, ярко накрашенных под цвет ее свитера.
— Как я поняла, что-то случилось между вами и Хантером.
— Простите?
— Син, конечно, любит немножко преувеличивать, — продолжила она, — но я слышала, с вами что-то произошло…