Сердцебиение
Шрифт:
Я сидела на кровати, когда он вошел в чем мать родила, весь покрытый потом. Он бормотал что-то бессвязное и тряс головой, пребывая в своем мире. Я ошеломленно поднялась на ноги.
— Где твои татуировки? — я запнулась, произнося эти слова. Его кожа была чиста. Не было ни одной татуировки. Бл*дь, я что теряю рассудок?
Его наполненные яростью глаза устремились к моим. Данте большими шагами сократил между нами расстояние, и я испуганно отступила назад, поднимая вверх руки. Он выглядел разъяренным животным.
— Это были татуировки, сделанные хной,
— Нет, это ты рехнулся, — смело ответила я, в то же мгновение жалея о своих словах.
Его зрачки почти полностью поглотили белки глаз. Он не был похож на человека.
— Я ненавижу тебя! — выплюнул он.
— Взаимно!
— Ты что хочешь, чтобы на мне были его татуировки, чтобы ты могла представлять, что он трахает тебя, когда на самом деле это я тот, кто засовывает в тебя свой член!
Я рассмеялась над его сумасшедшей реакцией. Он что, был под кайфом?
— Его член больше, чем твой, Данте. Ты не удовлетворяешь меня своим отростком. Да мне приходится представлять, что ты — Кейд, чтобы хоть как-то кончить. — Я приготовилась к вспышке его гнева, а он лишь рассмеялся в ответ, но это было более пугающим.
— Мне кажется, Стар, что-то ты стала слишком разговорчивой. Я уверен, что мы придумаем, чем можно заткнуть это бесполезное отверстие. — Он резко двинулся в мою сторону и забросил меня себе на плечо. Как и много раз до этого, я понимала, что это означало сексуальное наказание, но самым худшим наказанием было осознание того, что мое тело вновь предаст меня и... Кейда.
— Ты причиняешь боль моему животу! — Это был дешевый трюк, но он сработал. Данте замер и опустил меня на ноги.
— Мне нужно кое-что показать тебе.
— Что с тобой не так, Данте? Ты весь дрожишь. Данте, пусти меня.
Он неумолимо тащил меня за руку через весь холл. Когда мы подошли к входной двери, она открылась и вошла Делия, рядом с которой был Малик. Хватка Данте ослабла, и я упала на пол.
— Какого хрена ты так долго? Я схожу с ума! — закричал он на нее, заставляя женщину отшатнуться. Я заметила ее озлобленный взгляд, которым она стрельнула в мою сторону, а затем перевела взгляд на обнаженного Данте.
— Прости меня. Давай, пойдем в твой кабинет.
— Пошло все нахрен. Просто дай мне ее прямо сейчас!
Он вел себя, как сумасшедший, все его тело дрожало.
— Ты долбаный наркоман, Данте, что серьезно? — проговорила я издевкой.
— Закрой свой гребаный рот! Это все из-за тебя, впервые я сделал это, чтобы заглушить боль от твоего предательства.
Я устала слышать одно и то же дерьмо, что слетало с его губ каждый раз.
— Я не предавала тебя, ты, больной придурок!
— Заткни свой рот! — прокричал Данте. Он резко поднял ногу, пиная меня в живот. Я задохнулась, когда в одно мгновение весь воздух покинул легкие, крик Малика раздался в моих ушах. Черт побери, я не могла дышать. Я не могла дышать.
— Дыши, Фэй. — Руки Малика
— Черт, я... я…
— Как ты мог? — прокричала я, держась за свой живот. — О, Господи. Ребенок.
— Прекрати давить на это, маленькая сучка! — прорычала Делия.
Малик поднял меня с пола и отнес ко мне в комнату.
— Я принесу тебе воды, — сказал он, прежде чем опустить меня на кровать.
Я приподнялась, когда Делия вошла в комнату.
— Он хочет, чтобы я осмотрела тебя сейчас вместо того, чтобы дать ему «лекарство», в котором он нуждается.
Я задохнулась от смеха, хватаясь за живот от пульсации в нем.
— «Лекарство»? Как ты можешь вводить ему эту дрянь с чистой совестью?
Она положила свой кейс на край кровати, вводя код и затем открывая его.
— Он нуждается в этом. Ты разбила ему сердце, и он начал вводить себе смеси наркотиков, которые сам производил, чтобы получить небольшую передышку от боли, что ты причинила ему, но при этом не уничтожить клетки мозга и не страдать от ломки.
Она что была тупицей? Как она вообще могла называть себя доктором?
— Ты видела его? У него ломка. Это никак не связано с гребаным желанием получить передышку, ты чертова психичка.
— Пошла в задницу, эгоистичная мразь. Ты заставляешь его чувствовать себя виноватым, когда на самом деле заслуживаешь всего, что произошло с тобой. — Она достала маленькую ампулу и ввела в нее иглу, втягивая в шприц содержимое.
— Дай мне свою руку. Я должна ввести тебе витамины для беременных.
— Вы на самом деле тут все психи! — Я вскочила с кровати и схватила ее за руку.
— Отцепись от меня, что ты творишь?
Приложив все усилия, я подняла ее руку вверх, направляя иголку в ее же шею, потом отталкивая от себя.
— Ты больше никогда не введешь мне ничего, сумасшедшая. — Мой живот заболел от синяка, который проявлялся на коже, но адреналин, что пульсировал в моих венах, притупил всю боль.
— Я сумасшедшая? Ты могла убить меня! — прокричала она.
— Какая жалость, что не убила. Почему, бл*дь, ты просто не можешь дать ребенка, которого он так хочет? Какого хрена ты играешь с человеческими жизнями?
Ее глаза впились в меня, на ее губах появилась кривая усмешка.
— Ты думаешь, я этого не хочу? Но он не видит никого, кроме тебя. Он не заинтересован ни в ком, кроме своей милой Стар, и не потому, что он любит тебя. Нет. Он не может любить, Стар. Это все потому, что ты предала его, и все, чем он ведом, это жажда мести. Он привык искать ее, и он даже не понимает, что уже достиг, чего хотел, он сломил тебя. — Она рассмеялась, и ее смех слышался так же горько, как я ощущала себя. — И, Кейд тоже не хочет тебя. Он был замечен покидающим комнату его милой крошки-ассистента. — Она упивалась болью, которая разрывала мою грудь, ее слова были подобны кислоте, прожигающей меня до основания. — Ты порченый товар, и скоро Данте заметит это и тоже избавится от тебя.