Сердце ворона
Шрифт:
Корабль шел на веслах вот уже третьи сутки. Гребцы сменялись, и все же не могли не уставать. Даже чернокожие гиганты – освобожденные рабы, бывшие некогда могучими пустынными воинами, а ныне ставшие корсарами, изнемогали от жары. Мышцы гудели, как какой-нибудь гномий механизм. На весла садились уже и Логнир с товарищами, но легче все равно не стало.
Полный штиль – одно из самых ужасных явлений морского плавания. А вдобавок, еще и зной просто добивал моряков. Гоблин выменял один ящик полученного за свои заслуги рома на бочку воды и, поставив ее в самом центре событий – на юте, в тени бизань-мачты, – теперь сидел в ней, высунув наружу лишь длинный
А погода и не думала меняться, и в то время как далеко на востоке гремели грозы и лил дождь, здесь солнце стояло над головой до самого вечера и, освободившись от своих стражей – туч, немилосердно обжигало тело. Даже палуба так накалилась, что пройтись по ней босиком было равносильно тому, что пробежаться по тлеющим углям. Моряки, видевшие и не такое, были готовы к подобной погоде, но Логнира и его людей она настигла совсем неожиданно, и сотник теперь просто мечтал о холодных туманах и ледяном ветре гаваней Сар-Итиада.
Был примерно полдень пятнадцатого дня плавания, когда из «вороньего гнезда» раздался крик:
– Земля!
Люди обрадовались этому, как знаку небес.
Кормчий посмотрел в подзорную трубу, затем передал ее Логниру.
– Острова Кинжала и Кости, – коротко сказал он.
– Что это за острова? – спросил Логнир. – Чьи?
– Там находится пиратская гавань. Порт Тразгар. Там много всякого сброда, так что совсем не обязательно упоминать о том, что вы – бывшие служаки ронстрадского трона.
Логнир всмотрелся в линзу и увидел выплывающий из сплошь сине-розового горизонта клочок черной суши, которая была еще далеко на юге…
С мачты раздался новый крик:
– Парус на горизонте!
Корсар указывал на северо-запад.
Там и вправду виднелся большой белый парус орочьей ладьи, которая шла на сближение, причем неимоверно быстро, несмотря на полный штиль.
– Готовсь к бою! – скомандовал кормчий. – Бейте в колокол! Баллисты заряжай!
– Риф, может, получится уйти? – встрепенулся Логнир – драться ему совсем не хотелось.
– Уйти не получится – это орки. А отсутствие герба на парусе показывает, что это свободная дружина: то есть самые лютые пираты, которых только можно встретить. Так что бой будет жарким.
– И без жаркого боя жарко, – сказал мокрый Гарк, вылезая из своей бочки.
– Старина Гарк тоже будет драться с орками? – усмехнулся кормчий.
За две недели плавания гоблин стал всеобщим любимцем – он умел рассказывать интересные истории, корчил смешные рожи, и, что главное – знал, должно быть, тысячу неприличных исконно гоблинских шуток.
– Все будут драться, Гарк будет драться.
– А как же орки? Это ведь твои родичи?
– Кто?! – тут же взвился Гарк, словно ему встали подкованным сапогом на ногу. – Эти звери Урзаг?!! Риф, ты хотел обидеть Гарка? Никогда они не были родичами гоблинов…
– Весла на воду! Развернуть «Морского Змея»! – кричал кормчий, и боцман дублировал его команду, прибавляя от себя удар хлыстом и смачное ругательство.
Вражеский корабль уже был на расстоянии полумили. Можно было разглядеть каждого орка на борту небольшой быстроходной ладьи с укрепленным сталью корпусом. Борта были усилены обычными «степными» щитами, подвешенными для защиты гребцов. Команду составляли около трех десятков орочьих воителей и даже одна женщина. Хищное выражение ее лица могло напугать кого угодно. В руках орки держали абордажные крючья, топорики и
«Морской Змей» возвышался над орочьей ладьей, как башня над обычным человеком. Два судна уже коснулись бортами, но орки почему-то не спешили атаковать. Риф тоже не отдавал команды.
Внезапно орочий морской вождь зевнул и лениво бросил в воздух:
– Риф, это ты, что ль, крыса белокожая?
– Да, поди, не бог Тайдерр, – отвечал в тон рыжий кормчий. – Гшарг, зелень ты этакая, кракен тебя побери, почему у тебя на парусе не висит твой волк? Стесняешься, что кто-то узнает, что ты плаваешь на этой лохани?
– Да несподручно атаковать врагов со знаком своей дружины на «Гадрате»! [23] Вдруг уйдут…
– Ладно, так и будем перекрикиваться, иль, может, поднимешься на борт моего красавца?
– Это когда же твой «Змей» красавцем-то заделался?! – Вождь повернулся к своим; орки хохотали. – Аль такой же хлипкий, как в прошлый раз? Боюсь, не выдержит он тяжести тела могучего орка!
– Не могучего, а толстого! – Теперь засмеялись люди. – Давай, тащи свое брюхо на палубу…
23
Гадрат – «Волк, что живет в волнах» – перевод с орочьего.
Гшаргу скинули конец каната и быстро затащили наверх.
– Как моря, сын ягненка? – Орк сжал в стальных объятиях Рифа.
– Да-да, и тебе того же, – проскрипел в ответ кормчий, потирая ребра.
– А это кто? – бесцеремонно ткнул пальцем вождь в Логнира и его спутников.
На миг задержав пристальный взгляд на гоблине, который только сморщился в ответ, он опять повернулся к Рифу.
– Это Логнир, мой друг. А это его бойцы.
– Эх-хе! Чего-то тебя сюда занесло? Давно ведь не ходил к островам.
– Дело одно есть. Вечерком потолкуем. Не боись, Логнир, доверять Гшаргу можно, он свой парень.
Логнир только успел подумать, что «своих парней» как раз и нужно опасаться больше всего, когда за спиной раздались всплески и крики.
– Да что там такое, утопи вас Тайдерр! – проревел морской вождь и навис над бортом, высматривая, в чем причина шума.
Моряки кормчего Рифа тоже прильнули к борту.
Шум создавала именно та морская воительница, которая была в дружине Гшарга. Под веселые крики товарищей, перегнувшись через борт, она кого-то держала в морской воде. Сначала Логниру показалось, что она просто сбросила за борт одного из орков, но сотник быстро понял, что был не прав. И не он один: как только корсары поняли, кого она там душит, со всего судна начал раздаваться свист и хохот. Каким-то чудом гордая орочья дева умудрилась схватить проплывавшую рядом с поверхностью русалку. И сейчас, сцепив когтистые пальцы на шее морской девы, орчиха душила ее с такой яростью, что бедняжка уже хватала воздух ртом и надувала щеки. Зеленокожая женщина на миг ее отпустила, с тем лишь, чтобы со всего размаху дать ей кулаком в нос. Изумительное лицо морской девы покрылось кровью, а воительница продолжила ее душить. Русалка начала задыхаться без воды и бить в судорогах хвостом.