Сердце волка
Шрифт:
Потихоньку, день за днём, я узнавала всё больше и о самом Грэе. Я узнала, что ему тридцать лет и что он был женат, но жена его умерла при родах. Эдвину, его сыну, недавно стукнуло четыре года. И именно из-за мальчика мы так мчались обратно в столицу — Грэй ужасно волновался за него.
В общем, я привыкла к Грэю, как привыкают к удобным домашним тапочкам или горячей ванне каждый день. Когда я в первом же трактире увидела такую, то чуть с ума не сошла — всё-таки шесть лет мытья в ледяной воде сделали своё дело. А вот спать на обыкновенной кровати мне поначалу было неудобно, ведь я
С остальными спутниками отношения у меня тоже сложились. Их я видела гораздо реже, чем Грэя, но и этих часов мне хватило, чтобы подружиться со всеми.
Бугалон с удовольствием рассказывал о традициях троллей, Лисс делился секретами обращения с чуждой мне стихийной магией, а Кирк, как оказалось, великолепно умел играть на тагире и знал уйму интересных песен. Эти песни были о любви, дружбе, долге и войне, и я даже запомнила несколько, чтобы потом напеть Дэйну во сне.
Я так боялась, что он больше не придёт ко мне. В первую же ночь после отъезда из Арронтара я ложилась спать со стучащими от страха зубами и бешено колотящимся сердцем, и поэтому, наверное, долго не могла заснуть, ворочалась. Да и мягкая постель не добавляла мне комфорта с непривычки.
И когда я в конце концов забылась, то увидела во сне Арронтар.
Босая, я шла по пушистому зелёному ковру из вьюн-травы — удивительного растения с мелкими белыми цветочками, распускающимися почти постоянно в течение весны и лета. Эти цветочки распространяли вокруг себя тонкий сладковатый запах, и я, почувствовав его, тихо засмеялась.
Вокруг было много солнца, зелени и света. Необыкновенно много — лес будто светился, во сне он был ещё более волшебным, чем наяву.
Роса холодила босые пятки. Я огляделась, силясь понять, в каком именно месте Арронтара оказалась, но так и не смогла определиться. А потом, прижав руки к груди и зажмурившись, я прошептала, пытаясь вложить в свой голос всю силу чувства, которое я в тот момент испытывала:
— Дэйн…
Почти сразу я услышала тихие шаги рядом с собой, и задрожала, когда знакомые ладони обняли мои плечи.
Я боялась открывать глаза. Вдруг он исчезнет, как только я сделаю это?
— Ты здесь? — прошептала я.
— Здесь, Ро.
— Почему ты не приходил вчера?
— Я… не мог.
— Я так боялась, что ты больше не придёшь. Ведь я уехала из Арронтара. Так боялась…
Несколько секунд он молчал.
— Я тоже очень боялся, Ро.
Я распахнула глаза и впервые за всё это время сама потянулась к губам Дэйна.
Мне было нужно почувствовать их сладость, их нежность и теплоту, услышать его тихий голос, спрашивающий меня, почему я плачу, ощутить сильные руки на своей талии…
— Ты ведь не уйдёшь? Не исчезнешь? — спросила я, обнимая ладонями его лицо.
Он улыбнулся и прижался щекой к моему лбу.
— Я думал, как только ты покинешь Арронтар, наша связь порвётся. Но я ошибся. Есть кое-что, не позволяющее ей пропасть. И я думаю, так будет и дальше. Поэтому мой ответ — нет, я не уйду, Ро.
Я с облегчением вздохнула и рассмеялась.
Смогу ли я рассказать о Дэйне кому-нибудь?
— Тебя что-то беспокоит, Ро?
Он всё понял… почувствовал, как всегда.
Я закусила губу и огляделась. Солнечные лучи играли в кроне стоящего неподалёку дерева, и я наконец узнала это место — именно здесь стояли мы с Лирин перед моим отъездом. Только во сне отсутствовал дом дартхари.
— Лирин… рассказала мне кое-что до того, как я уехала. Ты знаешь, кто такая Лирин? — Я подняла голову. Мне показалось — в лице Дэйна что-то дрогнуло, будто тень какого-то чувства, но почти сразу исчезло.
— Знаю.
— Шесть лет назад я подарила ей дудочку. Я нашла эту дудочку рядом со своей хижиной. Лирин попросила отдать её, когда увидела. Я думала, дудочку сделал тот, кто когда-то жил в хижине, и я не ошиблась. Но ещё он оказался её братом.
Дэйн поднял руку и погладил меня по волосам.
— Зачем ей понадобилась эта дудочка?
— Лирин надела её на цепочку и теперь носит на шее. Она сказала, что её брат был таким же, как я, и она тоже презирала его и бросала в него камни. Я спросила, жив ли он. И когда она помотала головой… — Я запнулась, в очередной раз вспомнив, что случилось.
Это было самое странное. В тот миг я изо всех сил вцепилась в обивку кареты, а когда разжала руки, то увидела, что вместо ногтей у меня — волчьи когти, оставившие в обивке десять аккуратных дырочек.
Выпускать когти, не обращаясь, умеют только самые сильные ара, тогда почему это произошло со мной?
— Что тебя так удивило? Ты ведь оборотень, Ро, — улыбнулся Дэйн, выслушав меня.
— Но…
— Никаких «но». Ты — оборотень. Даже то, что ты не прошла Ночь Первого Обращения, не может этого изменить. Просто твой внутренний волк до сих пор спит, но он не исчез и не умер. А в тот момент ты разволновалась, вот он и выпустил когти. Ничего необычного.
Я смотрела на Дэйна, вытаращив глаза. Ничего необычного?! Я всю жизнь считала, что не обладаю внутренним волком!
Заметив моё состояние, Дэйн вновь обнял меня покрепче и поцеловал.
— Не думай об этом, Ро. По крайней мере пока. Ещё не время. А когда оно придёт, мы подумаем об этом вместе. Хорошо?
— Я постараюсь.
Он сдержал слово и с тех пор приходил почти каждую ночь, а если не приходил, то каким-то образом умудрялся оставлять мне весточки. Я неизменно попадала в Арронтар во сне, и если Дэйн не приходил, гуляла по лесу. Но больше не волновалась. Если он обещал, что не исчезнет, значит, так и будет.
Я не знаю, как Грэй делал это, но он каким-то образом умудрялся нравиться всем. Любой трактирщик, взглянув на него, вдруг начинал улыбаться и выделял нам лучшие комнаты. Я и сама замечала, что иногда, когда Грэй разговаривает с кем-либо, я смотрю на него, испытывая исключительно положительные эмоции. Один раз я спросила у Грэя, не маг ли он, но он лишь усмехнулся и отрицательно покачал головой.
В конце концов я оставила в покое эту загадку. В одном я была уверена совершенно точно — Грэй хороший человек. А с остальным я как-нибудь потом разберусь.