Сердце волка

Шнайдер Анна

— Пожалуйста, пусть он вернётся. Помоги мне вернуть его, Арронтар. Я знаю, ты слышишь… Прошу, помоги вернуть Дэйна!

Как только она сказала это, ветер задул сильнее. Так сильно, что Лирин показалось — он хочет уничтожить её.

Но потом девочка расслышала в жутком гуле, стоявшем у неё в ушах, слова:

«Я не смогу. Не с-с-с-смогу. Не с-с-с-с-смогу».

Задохнувшись от неожиданности, она вскочила на ноги.

Вокруг неё стояла кромешная тьма. Девочка видела только, как волнуются кроны деревьев на фоне более светлого по сравнению с ними неба. И дождь… он по-прежнему нещадно

хлестал её тело.

Лирин изо всех сил сжала кулаки и прокричала в пустоту:

— Я сделаю всё, что ты скажешь. Всё! Хочешь, забери мою жизнь. Только помоги вернуть Дэйна!

Она даже не замечала, как прорвавшиеся наружу когти впиваются в кожу ладоней, как сползают по запястьям и рукам тоненькие струйки крови.

Новый порыв ветра чуть не сбил Лирин с ног.

«Ты дейс-с-с-с-ствительно с-с-с-сделаешь вс-с-с-сё?»

— Да!

Она кричала так громко, как никогда раньше. Но почему-то не слышала собственного голоса, словно его поглощало окружающее пространство.

«Мне нужно с-с-с-сердце. С-с-с-сердце. С-с-с-сердце».

На миг Лирин застыла, пытаясь понять, что значит этот странный ответ.

И когда она уже отчаялась сделать это, кто-то невидимый словно коснулся висков, вложив в неё это знание.

— Значит, сердце, — прошептала девочка, прижимая к груди грязные, окровавленные ладони. — Хорошо. Я согласна.

«Ты уверена?»

На этот раз голос не оглушил Лирин, просто прошептав вопрос ей на ухо.

— Уверена.

«Поклянис-с-с-сь».

Лирин подняла голову как можно выше и закричала:

— Я клянусь тебе, Арронтар! Отныне и навсегда моё сердце принадлежит тебе...

Яркая вспышка молнии ослепила девочку, и она вновь упала на землю.

Странно, но теперь она больше не казалась Лирин холодной — будто бы чьи-то тёплые, родные руки обняли её за плечи, утешая и успокаивая… Но это продолжалось лишь мгновение.

А потом сердце как кинжалом пронзили. Раз, и ещё раз… Лирин выгнулась, из глаз вновь брызнули слёзы. Но она была готова к этому, и лишь сжала зубы, чтобы не закричать.

Ей нужно привыкать. Теперь так больно будет долго… Очень долго.

«Я заслужила».

— Вернись, Дэйн. Пожалуйста, вернись… — прохрипела она, вцепляясь в землю онемевшими пальцами, и зажмурилась, почувствовав очередную вспышку обжигающе горячей боли в сердце.

Потерявшая сознание Лирин уже не видела, как в небо взмыло огромное облако — это были птицы. Они совершили большой круг над тем местом, где лежала девочка.

А утром, вернувшись в деревню, Лирин поняла, что всего за одну ночь перестала быть ара. Всю силу будто бы смыло тем безжалостным дождём.

Глава 9

Рональда

Небо

в пригороде Лианора отличалось от неба моего Арронтара. Ночью в Арронтаре почти всегда появлялись звёзды, яркие и большие, они завораживали меня своим загадочным мерцанием. Остальное пространство — бархатно-чёрное и непроницаемое, но если прислушаться, можно было различить тихий перестук ночных трещоток, хлопанье крыльев больших птиц-хищников и шорох травы под маленькими лапками зверьков. А ещё ночью в Арронтаре как-то по-особенному пахнет. Раньше я никогда не обращала внимания на этот запах. Пока не уехала…

Здесь звёзды не такие большие и яркие. Словно это вообще другие звёзды, как будто я попала в иной мир. И ночью я толком ничего не слышала — ни трещоток, ни шелеста травы, ничего. Не зря этот лес, тянущийся от Лианора до Эйма, замка Повелителя тёмных эльфов, называют Тихим. В отличие от Арронтара, я почти не чувствовала его дыхания. И в ночном воздухе ничем не пахло. Ну, если не считать ароматов какой-то трактирной еды и дешёвого пива с вином.

Наше путешествие продолжалось уже две с половиной недели, и завтра мы должны были наконец завершить его, прибыв в Лианор. Всё это время Грэй гнал карету, как безумный, останавливаясь в придорожных трактирах только на ночь, и в итоге мы доехали до столицы на три дня раньше.

Выезжая из Арронтара, я не представляла, на что подписываюсь. Я, привыкшая жить в лесу, вынуждена была по восемь-десять часов в сутки трястись в карете. Закрытое пространство для любого оборотня — даже такого, как я — подобно пытке. В лесу ветер постоянно перегоняет запахи. Стоит только сосредоточиться на чём-то одном, как он уже уносит этот аромат прочь и приносит другой. А здесь, в карете…

Уже через три дня я выучила наизусть все оттенки запаха тела Грэя. Я знала, как он пахнет, когда хочет спать, когда ему жарко, когда он выпьет пива… В последний раз такое было со мной, когда я сидела с Джерардом. Но Джерард был моим братом, а Грэя я знала всего пару дней. Поэтому поначалу необходимость постоянно находиться с ним в одной карете меня немного раздражала. Виду я не подавала, но каждый раз по прибытии в трактир немедленно бежала мыться, потому что мне казалось — я сама пахну Грэем с ног до головы.

Но постепенно отношение менялось. Не знаю, как и почему, но я вдруг стала замечать, что больше не испытываю раздражения, находясь постоянно рядом с ним. Я начала сравнивать оттенки его запаха с тем, что чувствовала когда-то в Арронтаре, и с удивлением поняла, что он напоминает мне аромат кислого молока и свежеиспечённого хлеба. И примерно через неделю поймала себя на мысли, что запах этого мужчины действительно перестал раздражать, наоборот, теперь он наполнял меня спокойствием и умиротворением.

Наверное, дело было в наших отношениях. Путешествуя в одной карете, без разговоров не обойдёшься, и я не могла не заметить, как деликатен Грэй, насколько он угадывает моё настроение и желание (либо нежелание) разговаривать о чём-либо.

Он очень много знал. Ботаника и зоология оказались, пожалуй, тем немногим, в чём у моего попутчика были пробелы. В остальном Грэй проявлял чудеса эрудиции. Он рассказывал мне о городах и странах, где он был, в том числе и о Мирнарии. А уж количество сказок и легенд, которые знал мужчина, просто потрясали. Я слушала его часами, и мне чудилось, что я читаю какую-то дивную, безумно интересную книгу.