Сердце воина

Монк Карин

— Кого же Ариэлла предназначила вам в лэрды?

— На этот вопрос мы не можем ответить. — Дункан смешался.

— Почему? — хмуро спросил Гэвин.

— Ариэлла не велела.

— А я его знаю? — настаивал Малькольм. Дункан промолчал.

— Уж не Ниэлл ли это? — Малькольм давно заметил, что этот молодой человек неравнодушен к Ариэлле и не скрывает ненависти к нему. Он подозревал, что именно Ниэлл стрелял в него в лесу, а потом подложил шпору ему под седло. Но впоследствии Малькольм усомнился в этом. Ниэлл храбро сражался,

защищая замок, и едва не пал от рук сообщников Родерика. Будь он заодно с ними, все складывалось бы иначе.

Не исключено, впрочем, что Родерик не имел отношения к покушениям на Малькольма. Ниэлл мог действовать самостоятельно — сначала подхлестываемый ненавистью к Черному Волку и опасениями, как бы он не проведал, что Ариэлла жива, потом из ревности.

— У Ниэлла нет войска, — заметил Гэвин. — Вряд ли это он.

Малькольм и сам это понял. Ариэлла считала главной своей обязанностью защищать клан, поэтому прежде всего позаботилась бы о том, чтобы замок охраняли обученные воины.

— Вероятно, это вождь одного из соседних кланов. — Малькольм вскипел от негодования и, перепав в уме знакомых лэрдов, годных в женихи, спросил:

— Уж не старый ли это Фрейзер?

Лэрд Фрейзер водил в бой пять сотен воинов, а они несомненно, обеспечили бы безопасность Маккендриков. Однако этому согбенному, одутловатому, лысому и беззубому старику было уже семьдесят. При мысли, что он будет обнимать Ариэллу своими дрожащими руками, Малькольм передернулся от отвращения.

— Что за глупости! — возразил Дункан. — Лорд Фрейзер слишком стар, чтобы стать Маккендриком.

Еще бы! Ведь Ариэлла хотела, чтобы новый лэрд был самим совершенством. А отвечал ли когда-нибудь Малькольм ее требованиям? Нет, он слишком долго страдал от недугов, слишком много лет на его душе лежало непосильное бремя вины. Малькольм уже почти забыл, каким могучим и смелым был в молодости. А ведь когда-то и он имел чистую совесть и гордился своей справедливостью…

Когда-то все знали его как бесстрашного воина, непобедимого Черного Волка.

Боль, усталость, отчаяние и злость сводили Малькольма с ума. Ариэлла права: он не годится в лэрды, да и зачем ему взваливать на себя такую ответственность? Накануне Малькольм вообразил, будто готов на это, несмотря на все свое несовершенство. Во всяком случае, он был полон решимости попытаться. Однако неудача окончательно сломила бы его. За время, проведенное с Ариэллой и ее кланом, Малькольм убедил себя, что снова превратился в воина, во всяком случае, способен вести в бой других. Накануне же вечером на один восхитительный миг вообще потерял голову и забыл, что не имеет права брать на себя ответственность за судьбы людей.

Никогда еще Малькольм не был так несчастен, как сейчас.

Что ж, пускай Ариэлла выходит замуж за кого ей заблагорассудится, пускай отражает вместе с кланом опасности или покоряется судьбе — его это отныне не касается.

Насколько проще было ему жить до их злополучной встречи! Теперь он наконец вернется к прежней жизни.

Малькольм ощупал веревку, пытаясь найти узел, но тщетно. Чтобы покончить с этой унизительной ситуацией, нужно прибегнуть к иной тактике. Если он и отправится восвояси, то только по собственной воле, а не по принуждению.

— Я останавливаюсь. — Малькольм сжал коленями бока Каина.

— Зачем? — настороженно спросил Дункан.

— Сам догадайся!

— Ладно, — смягчился Дункан. — Заодно устроим привал. Только не вздумай сбежать, Макфейн.

— У меня одно желание: облегчиться, вот и все. Но со связанными за спиной руками мне не слезть с коня.

Дункан спешился сам и помог Малькольму. Тот выжидательно посмотрел на него.

— Что еще?

— Боюсь, без рук мне не обойтись.

— Только не дури, Макфейн, — предупредил Дункан, доставая кинжал. — Повернись спиной.

Малькольм повиновался и, освобожденный от пут, с наслаждением размял руки. Правая была слаба, но все же лучше, чем он предполагал.

— Ну как? — Дункан явно сочувствовал ему. Вместо ответа Малькольм обернулся и со всего маху двинул левым кулаком ему в челюсть. Дункан рухнул как подкошенный.

— Вот теперь гораздо лучше, — бросил Малькольм. — Эндрю, будь добр, развяжи Гэвина и отдай ему его оружие. — Он подошел к лошади Дункана и взял свой меч и кинжал.

— Я… я не могу этого сделать, Макфейн… — пробормотал Эндрю, хватаясь за оружие.

Малькольм невозмутимо закрепил меч на поясе.

— Не дури, Эндрю! Я, конечно, старше тебя и не так ловок, зато заранее предвижу все твои действия, поскольку сам всему тебя научил. К тому же, — закончил он, вкладывая в ножны кинжал, — ты не способен причинить вред мне и Гэвину.

Эндрю растерянно посмотрел на него, слез с коня и развязал Гэвина.

Малькольм между тем открыл одну из сумок, по его предположению, набитых провизией. Но, ослепленный блеском золота и драгоценных камней, недоуменно нахмурился. Потом открыл вторую сумку и еще две. В них лежали несметные богатства.

— Что за чертовщина?

— Твой заработок, Макфейн, — ответил Эндрю. — Ты заслужил это, ибо обучил нас и укрепил замок.

Гэвин приблизился к Малькольму:

— Боже правый!

— Но о такой сумме и речи не было! — Малькольм решил, что его вновь хотят провести.

— Так распорядилась Ариэлла, — объяснил Эндрю. — Ей хотелось, чтобы ты понял, как благодарна тебе она, да и мы тоже.

Малькольм сунул руку в одну из сумок и извлек оттуда пригоршню камней. Они засверкали на солнце. Да, этого ему и Гэвину хватило бы на безбедное существование до конца дней. Они могли бы купить землю, построить дом, окружить себя роскошью, завести слуг, лошадей… На такие деньги можно приобрести все, кроме Ариэллы.